Чтение онлайн

В этот момент лёгкий ветерок сорвал с его плеча прядь волос, и она коснулась белой шеи Юй Линси — прохладная, мягкая, едва ощутимая.

У Нин Иня красивые волосы.

В отличие от его бледной, почти мраморной кожи и холодной ауры, они были густыми, чёрными и удивительно мягкими. Для мужчины — это редкое сочетание.

— Как я могу отнять то, что принадлежит госпоже? — тихо произнёс он.

В этот момент подул порыв ветра.

Никто не знал, специально это произошло или случайно, но искусно вырезанная белая нефритовая кисть соскользнула со стола, покатилась по поверхности и упала на пол, расколовшись надвое.

Нин Инь слегка прищурился, равнодушно взглянул на обломки и произнёс почти с ленивой лёгкостью:

— Моя вина. Куплю тебе новую.

Он сказал «моя вина», но на его лице не было ни капли раскаяния. Напротив, уголки его губ приподнялись ещё сильнее.

Юй Линси не жалела кисть. Её мысли были заняты другим.

Она смотрела на тёмную прядь волос, упавшую на её плечо, на своей коже всё ещё ощущая прохладу лёгкого прикосновения. Затем это ощущение сменилось жаром.

Нин Инь не любил благовония, но рядом с ним Юй Линси вдруг ощутила нечто странное.

Это был не аромат, а что-то необъяснимо притягательное.

Она замерла, забыв о сутрах, забыв, зачем вообще села писать.

А потом, сама не осознавая, что делает, Линси протянула руку и осторожно взяла прядь его волос.

Перебирая чёрные, гладкие как шёлк нити, она медленно обвила их вокруг своих тонких, чуть розоватых пальцев. Раз, другой.

Затем девушка подняла взгляд, улыбнулась и негромко сказала:

— У Вэй Ци красивые волосы.

Рука, державшая утяжелитель для бумаги, замерла.

Глава 27. Сладкий сироп.

Глаза Юй Линси, похожие на распустившиеся абрикосовые цветы, отражали водную гладь пруда. Темные ресницы, словно смоченные тушью, придавали её взгляду особую глубину.

Она всё ещё перебирала пальцами черные пряди Нин Иня, пока в какой-то момент не осознала, что делает.

Стоило ей встретиться с его глазами — черными, как лёд, глубоко тёмными и неподвижными — как в голове гулко зазвенело. Она тут же опомнилась и медленно убрала руку.

Прядь волос скользнула сквозь её пальцы, холодная, мягкая, будто перо.

— Госпожа только что… —

Нин Инь не изменил позы, по-прежнему держа утяжелитель в руке. Подбирая слова, он с ленивым интересом спросил:

— Это была попытка заигрывания?

Ветер тронул воду в пруду, шёлковые занавеси в беседке слегка всколыхнулись.

Юй Линси вдруг снова почувствовала, как её охватывает жар, будто волна знойного воздуха вновь накрыла её. Даже кончики её ушей вспыхнули лёгким румянцем.

Кто бы мог подумать, что такой холодный человек знает значение слова «заигрывание»?

— Прекрасное всегда вызывает восхищение. Я всего лишь не удержалась от комплимента, — пробормотала она, сама не зная, что несёт.

Она опустила взгляд, почувствовав себя немного неловко. Линси затем быстро собрала кисти и листы бумаги, поднялась и сказала:

— Пойду возьму новую кисть.

Не дождавшись ответа, она поспешно скрылась и ни разу не оглянулась.

Нин Инь медленно выпрямился и посмотрел ей вслед.

Какое-то странное ощущение закралось в его сознание.

Просто дразнить и убежать? Разве так поступают?

Он ещё немного постоял в беседке, затем поднял руку, легко скрутил в пальцах ту самую прядь волос, что она только что держала, и задумчиво прищурился.

Если уж нравилось, почему не потрогала подольше?

Он чуть слышно цокнул языком, затем, словно ничего не произошло, вышел из беседки. Его сапог легко ступил на осколки нефритовой кисти, и раздался тихий хруст.

* * *

В укромном уголке цветника Юй Линси остановилась, облокотившись на стену.

Она прижимала к груди скомканный лист бумаги, на котором свежая тушь уже размазалась пятнами, а другой рукой дотронулась до пылающих щёк, пытаясь хоть немного остудить кожу.

Что это только что было?

Юй Линси сама не понимала, почему вдруг сорвалась и сказала Нин Иню такие легкомысленные слова.

Неужели это дурная привычка, оставшаяся с прошлой жизни, когда ей приходилось обольщать этого мужчину, чтобы выжить?

Тучи скрыли солнце, веял прохладный весенний ветер, но почему-то её тело всё равно продолжало гореть.

* * *

Восьмого апреля в честь Праздника омовения Будды в городе открыли храмы. Повсюду раздавались песнопения, и благотворители жертвовали милостыню.

По традиции в этот день знатные семьи варили солёные бобы и сладкий сироп, раздавая угощение прохожим в качестве подаяния.

Небо было затянуто серыми облаками, но воздух оставался знойным.

Юй Линси привела себя в порядок и, лёжа на тахте, лениво обмахивалась веером, когда в комнату вошла Хутао, держа в руках приглашение.

— Госпожа, вас приглашают в дом Сюэ на благотворительное подаяние, — радостно объявила она, протягивая конверт.

Для неё это было явным знаком: если семья Сюэ приглашает Юй Линси на такую важную церемонию, значит, их брак почти предрешён.

Если Сюэ уделяют столько внимания будущей невесте, то и жизнь у неё в этом доме будет безбедной. Разве не прекрасный союз?

Юй Линси развернула письмо и сразу узнала почерк Сюэ Цэня. На нём стояла его личная печать.

Она задумалась и уточнила:

— Это приглашение принёс кто-то из управляющих дома Сюэ?

— Нет, — Хутао налила ей чаю и озадаченно пожала плечами. — Со слов стражников, его доставил слуга второго молодого господина Сюэ. Какая разница, кто принёс? — с улыбкой добавила она. — Вам нужно лишь подтвердить, что придёте.

Юй Линси пробежалась глазами по тексту и сразу поняла, что это личное приглашение, а не официальное письмо от главы семьи.