Чтение онлайн

Юй Линси собралась с духом, аккуратно размочила кисть в чистой воде, затем набрала тушь и спросила:

— Что ты хочешь, чтобы я написала?

Нин Инь держал правую руку за спиной, а левой, украшенной светло-кремовой лентой, неторопливо растирал тушь. Немного подумав, он спокойно произнёс:

— «Щёки алые, как личи, а запах мускуса проникает в глубину»*.

Кисть замерла, оставив на бумаге крошечный чернильный хвостик.

— Эта кисть упругая, подходит для размашистого, свободного почерка, но не для такой фразы, — невозмутимо сказала Юй Линси, делая вид, что не понимает скрытого смысла его слов.

Однако, опустив кисть на бумагу, она вывела строку из «Чжоу И»: «Благородный человек хранит дарования в себе и ждёт подходящего момента, чтобы проявить их».

В этом выражении «благородный человек» означает того, кто обладает и добродетелью, и талантом — а также является сыном правителя, скрывающим свои способности в ожидании подходящего часа.

Нин Инь считал себя умным, но не мог разобраться в том, какой смысл вложила в эту фразу Юй Линси.

Его движения замедлились, он прищурился и негромко усмехнулся:

— Госпожа меня переоценивает.

— У меня глаз верный, я не ошибаюсь в людях, — с улыбкой ответила молодая госпожа.

Она подула на написанные иероглифы, высушила тушь и протянула лист Нин Иню, поблагодарив его:

— Спасибо за кисть, она очень удобная.

Нин Инь медленно опустил взгляд, затем неспешно поднял руку и взялся за противоположный край бумаги.

Строгий, но в то же время свободный почерк, словно запечатлелся в его глазах.

Ветер слегка взъерошил гладь пруда, заставив ивы колыхаться.

Глаза Нин Иня на миг потемнели. Он мельком глянул в сторону лунных ворот за искусственной горкой и заметил, как за ними промелькнул подол светлого одеяния.

* * *

Чжао Юймин вернулась.

Она всего лишь хотела осторожно разузнать, каково сейчас состояние Юй Линси после действия Аромата Великого Блаженства, но неожиданно застала совершенно иную сцену в водной беседке.

В тот миг, когда юноша в черном слегка повернул голову. Чжао Юймин вздрогнула и поспешно отвернулась.

Только выйдя через боковую калитку поместья генерала, она, наконец, остановилась, с трудом унимая сердцебиение. За коротким мгновением удивления последовала волна жгучей зависти.

Фигура молодого человека в беседке была наполовину скрыта колонной. Она не успела рассмотреть его лица, но по одежде можно было заключить, что это всего лишь слуга или стражник. Однако Юй Линси обращалась с ним слишком доверительно. Молодая госпожа Юй улыбалась, не держала ни малейшей дистанции и не соблюдала приличий.

А если вспомнить, что рассказывал ей Чжао Сюй о действии того афродизиака...

Чжао Юймин стиснула пальцами лицо, где все еще оставался след от удара, но в её душе вдруг вспыхнуло темное, злорадное удовлетворение.

Три года назад, приехав в поместье Юй на празднование дня рождения, она впервые увидела второго молодого господина Сюэ — светлого, благородного, как сияющая луна. С тех пор забыть его стало невозможным.

Чжао Юймин понимала, что её отец — всего лишь ничем не примечательный чиновник седьмого ранга. Её семья небогата, за спиной нет сильных родственников, способных поддержать её положение, поэтому ей оставалось лишь глубоко скрывать свои чувства.

Однако с годами это чувство из простого восхищения переросло в изнуряющую ревность, а затем стало разрастаться, искажая её до неузнаваемости.

Юй Линси пала жертвой Аромата Великого Блаженства. Она уже не может оставаться целомудренной. Чем же она теперь чище самой Чжао Юймин? Почему второй молодой господин Сюэ готов принять одну, но не готов взглянуть на другую?

Она отдалась наследному принцу — и это стало благосклонностью свыше. А Юй Линси потеряла себя из-за какого-то жалкого раба — это уже позор.

Чжао Юймин медленно сжала пальцы в кулак и повернулась к служанке, приказав:

— Хун Чжу, мы отправляемся в поместье Сюэ.

— Госпожа, неужели вы всё ещё не оставили этой затеи?

Служанка нахмурилась, явно испытывая сомнения:

— Второй господин не желает встречаться с вами. Сколько раз вы уже наведывались к его дому, а он даже не позволил вам войти. К тому же, вы вот-вот отправитесь во дворец, ему теперь тем более нужно избегать любых слухов.

Шаги Чжао Юймин замедлились, в её голосе зазвучала нотка упрямства:

— Тогда выясни, во сколько господин Сюэ покинет дом сегодня. Я подожду его снаружи.

Служанка замялась, не торопясь выполнить приказ.

— Завтра уже будет поздно! — нетерпеливо подгоняла её Чжао Юймин.

Не важно, какими средствами, но она обязана лично рассказать Сюэ Цэню всё, что видела. Пусть он раз и навсегда вычеркнет Юй Линси из своего сердца.

* * *

В комнате разносился легкий аромат благовоний, струящийся из курильницы.

Юй Линси осторожно промыла алую кисть с узором цветущей сливы, затем аккуратно осушила её мягкой хлопковой тканью и только после этого положила сушиться на подставку.

Проведя пальцами по замысловатому резному узору, она невольно усмехнулась.

«Этот безумец по-прежнему мыслит так нелепо».

Тело и волосы даны человеку его родителями. Разве что супруги в день свадьбы могут позволить себе отрезать прядь и обменяться ею в знак привязанности. Но делать из волос кисть... Как ему только пришло такое в голову?

Едва на её губах появилась улыбка, как дверь внезапно распахнулась, и в комнату вошла Юй Синьи.

Юй Линси тут же убрала руку, однако сестра, похоже, даже не заметила её жеста.

Синьи небрежно положила кинжал на столик, размяла шею и сказала:

— Только что видела, как Чжао Юймин украдкой улизнула через боковую калитку. Она тебе ничего не сделала?

— Чжао Юймин?

Разве она не должна была давно уехать?

Подумав о чем-то, Юй Линси хмыкнула и сказала:

— Неважно. Всё, что она считает моими слабостями, — лишь пустая видимость, это не может причинить мне никакого вреда.

Только человек с грязными помыслами во всем видит скверну.

В этот момент из переднего двора донесся шум голосов.