Чтение онлайн

Невенчанной Невестой.

Однажды ЛаЛа призналась, что мойры всегда борются с желанием стать теми, кем их создали. ЛаЛа стремилась найти свою любовь. Хотела этого больше всего на свете, хоть и знала, что долго эти чувства никогда не продлятся. Потому что ее любовь всегда заканчивалась тем, что она оставалась одна у алтаря, обливаясь ядовитыми слезами. И сколько бы возлюбленных ЛаЛа ни встречала, по-настоящему желанной для нее была ее первая любовь – дракон-перевертыш, запертый в Арке Доблестей.

Поэтому, чтобы справиться с желанием найти любовь, ЛаЛа шила. Шила очень много. И у нее это хорошо получалось.

– Знаю, мало похоже на форму, – сказала она, снова взмахнув юбкой, – но, думаю, так стало даже лучше.

– Мне нравится, – с улыбкой ответила Эванджелина. – Но еще больше мне нравится видеть тебя.

Поскольку память к ней вернулась меньше суток назад, Эванджелина еще не успела как следует соскучиться по подруге. Но теперь, когда ЛаЛа стояла здесь, Эванджелина почувствовала, что тоска по ней никуда не девалась – словно все это время внутри царила неприятная пустота, которая только сейчас начала заполняться. Переполненная чувствами, Эванджелина обняла подругу так крепко, что, возможно, причинила бы ей боль, не будь та мойрой.

– Где твой дракон? – спросила Эванджелина, и внезапно ее осенило. Хотя она вспомнила, как открывала Арку Доблестей, все еще не знала, что именно скрывалось внутри, кроме дракона ЛаЛы. Эванджелина не знала и того, смогла ли ЛаЛа с ним воссоединиться.

– О, он где-то здесь, – отстранившись, рассеянно ответила ЛаЛа. – Уверена, вы скоро познакомитесь, – добавила она, но слова ее прозвучали нерешительно, что было совсем на нее не похоже.

Может, ЛаЛа и была богиней Судьбы, чьи эмоции отличались от человеческих, но Эванджелина знала, что ЛаЛа любила своего дракона. Любила его так сильно, что наложила на Аполлона проклятие Лучника, ошибочно надеясь, что после этого у Эванджелины не останется иного выбора, кроме как открыть Арку Доблестей.

Узнав об этом, Эванджелина испытала сильнейшую боль, но, как и ЛаЛа, тоже принимала ужасные решения ради любви.

– У тебя все хорошо? – Эванджелина снова взяла подругу за руку. – Может, хочешь поговорить?

– Все в порядке, правда. Просто… – ЛаЛа сделала паузу и тихо выдохнула. – С тех пор как Дейна заточили в Доблести, мир сильно изменился, да и я, видимо, тоже. Но все хорошо. Честно. Как там говорится о любви? Знаешь, в той поговорке о сладости, пламене и цене желания?

Эванджелина покачала головой.

– Никогда не слышала.

– Ну, возможно, это не совсем поговорка. Не пойми меня неправильно, подруга, я очень рада, что ты беспокоишься обо мне, но я в замешательстве. Слышала, ты потеряла память.

– Да, – кивнула Эванджелина. – Но совсем недавно воспоминания вернулись.

Затем она быстро рассказала ЛаЛе о том, что память ей коварно стер Аполлон, а потом пытался убедить ее, что Джекс является злодеем. Возможно, ему бы это удалось, если бы Джекс не вернулся спасти ей жизнь. Эванджелина поведала о каждой их встрече и о том, что ее сердце, в отличие от разума, никогда не забывало его. И наконец поведала о написанном ею самой письме, которое Джекс носил у своего сердца.

– Удивительно милая история, – произнесла ЛаЛа.

– Я тоже так думала. Прочитав письмо, я наконец-то смогла вернуть себе воспоминания. Это случилось прошлой ночью или, может быть, сегодня утром. Я немного путаюсь во времени.

Эванджелина улыбнулась, но как-то неуверенно. Она была так рада видеть подругу. Ей хотелось просто развалиться на подушках, разбросанных по всему шатру, и болтать ни о чем и обо всем на свете. Но на это не было времени.

Если она хотела найти Джекса и помешать ему сделать то, о чем предупреждал Хаос.

– Я не хотела возвращаться сюда с Аполлоном, но когда проснулась, Джекса рядом не было, а потом появился Аполлон со своими героями, стражниками и наглой ложью.

– Мерзавец, – буркнула ЛаЛа. – Я знала, что принцы хуже всех, но надеялась, что проклятие пойдет ему на пользу.

– Возможно, он считает, что действует из благих побуждений?

– Но ты все равно ненавидишь его, верно?

– Разумеется. Я терпеть его не могу. Слышать его голос и видеть его лицо выше моих сил. И я хочу выбраться отсюда до его возвращения, чтобы больше никогда с ним не встречаться.

– Тогда давай так и поступим. Хотя я бы с удовольствием подождала его возвращения, чтобы вонзить нож в сердце, а затем поджарить его на костре. Но, думаю, я смогу сделать это и в другой раз, – задумчиво протянула ЛаЛа. – Итак, каков план? – Ее глаза озорно блеснули, и она хлопнула в ладоши. – Давненько я не сражалась на мечах. Это будет весело.

– К сожалению, я не владею мечом, – возразила Эванджелина.

– А как же те уроки по самозащите, о которых ты мне рассказывала? Джекс тебя хоть чему-нибудь научил или это просто был повод пообниматься? – ЛаЛа хитро прищурившись.

Щеки Эванджелины вспыхнули от смущения.

– Кое-чему научил… но в основном и правда только обнимал меня.

– Так и думала. – ЛаЛа улыбнулась, и Эванджелине снова показалось, что счастье подруги было наигранным.

Но, поскольку ЛаЛа была мойрой, ее улыбка также выглядела зловещей. Она словно говорила: «Если он обидит тебя, дай мне знать, и я с радостью сделаю ему еще больнее».

Эванджелина вспомнила их последний разговор с ЛаЛой. Перед тем как она потеряла память, ЛаЛа предупреждала ее о Джексе. «Пока ты с Джексом, ты в опасности», – сказала она тогда.

– Ты по-прежнему считаешь, что Джекс может причинить мне боль? – спросила Эванджелина.

Наигранная улыбка ЛаЛы померкла.

– Джекс причиняет боль всем. Он сильно изменился с тех пор, как мой брат и Кастор умерли, и все на Великолепном Севере пошло прахом.

На мгновение с ЛаЛы словно слетела личина богини Судьбы. Она больше не казалась ни жестокой, ни могущественной, ни той, кто способна убить кого-то только за то, что заставил ее подругу плакать. Сейчас ЛаЛа выглядела как обычная девушка, которой, как и Эванджелине, просто нужен хороший друг.

Помимо того, что ЛаЛа была мойрой, она также являлась одним из первых членов семьи Мэривуд. Ее братом был Лирик Мэривуд – один из ближайших друзей Джекса наряду с принцем Кастором Доблестным. Они погибли в один день, и хотя Джекс в этом не виноват, Эванджелина знала, что он корил себя за то, что не смог спасти Кастора.

– Если что-то и может изменить Джекса, то это его чувства к тебе, – в конце концов сказала ЛаЛа. – Но тебе все равно нужно быть осторожной. Потому что даже его чувства опасны.