Чтение онлайн

Очевидно, что это не так.

И все же в глубине души настоящая Эванджелина завидовала себе прежней, завидовала своей беззаветной вере в надежду и магию любви.

Эванджелина и сейчас не теряла надежды, которая тем не менее после той ночи ощущалась немного иначе. Не потому ли, что именно тогда она потеряла Джекса, несмотря на то, что верила, надеялась и гналась за ним?

Когда она вернулась к Арке Доблестей, чтобы признаться в своих чувствах, Джекса там уже не было.

Он не повернул время вспять, потому что она все еще помнила его, а четыре волшебных камня по-прежнему оставались на Арке Доблестей.

Однако Джекса нигде не было – лишь его кровь пятнала крылья каменных ангелов, охранявших Арку Доблестей.

Потом появился Аполлон. Эванджелина думала, что он позволит ей уйти. В конце концов, она постоянно причиняла ему боль. Ему было бы лучше без нее, но он не хотел отпускать ее.

Эванджелина никогда не верила в судьбу, но внезапно ей стало трудно верить и в любовь тоже. Она наконец вспомнила, как Аполлон вырывал дорогие ее сердцу мгновения.

Он гладил ее по волосам, похищая одно воспоминание за другим. Эванджелина пыталась остановить его. Она сопротивлялась, умоляла и плакала.

Но он лишь спокойно повторял:

– Скоро станет лучше.

– Мерзавец! – Эванджелина хотела ударить его, причинить боль, но смогла ударить лишь матрас кулаком, когда наконец вынырнула из похожего на сон состояния, в которое ее погрузили воспоминания.

Она вернулась в настоящее. К кровати, застеленной пледом цвета густой зелени леса, на которую Джекс уложил ее прошлой ночью.

Вот только Джекса рядом не было.

Эванджелина чувствовала его отсутствие так же остро, как и раньше, до того как потеряла память. По коже пробежал колючий холодок, и ей вдруг стало холодно и страшно.

Но она приказала себе не паниковать.

Эванджелина все никак не могла оправиться после того, как прошлое слилось с настоящим. Она не просто помнила, как Аполлон украл ее воспоминания, она чувствовала это всем телом. Теперь-то она понимала, почему в ту первую ночь с Аполлоном на крыше ее сердце тревожно стучало, словно взывая к ней: «Опасность! Опасность! Опасность!» Но она не прислушалась к своему сердцу и вместо этого поцеловала Аполлона.

Может, именно поэтому Джекс бросил ее? Неужели он думал, что она влюблена в Аполлона?

От одной только мысли об этом ей стало нехорошо. Эванджелина с трудом поднялась с кровати, желая поскорее найти Джекса. Она должна была рассказать ему, что память к ней вернулась. Должна была признаться, что любит его.

Большинство поступков Джекса указывало на то, что он тоже ее любит. Он продолжал возвращаться, продолжал защищать ее. Но также продолжал оставлять ее.

Дрожащими от волнения пальцами Эванджелина потянулась к валявшемуся на полу платью. И вот тогда она увидела его.

Широкий стеклянный браслет, опоясывающий ее правое запястье. Он был прохладным на ощупь и кристально прозрачным. Эванджелина потянула за него, но снять украшение никак не получилась.

Застежки не оказалось, да и сам браслет был таким узким, что Эванджелина не понимала, как Джекс вообще надел его. Видимо, воспользовался какой-то магией.

Что же сделал Джекс, пока она спала?

Эванджелина знала, что это был Джекс. Никто другой, кроме него, не мог этого сделать. Недаром он планировал привести ее сюда и усыпить золотой пыльцой. Должно быть, все затевалось ради того, чтобы он надел на нее браслет. Но зачем?

Некоторое время Эванджелина изучала необычную стеклянную вещицу. Сначала он показался ей простым, но теперь она разглядела на нем выгравированные соцветия вишни, которые вились вдоль браслета, словно лианы по дереву.

Она попыталась вспомнить, слышала ли когда-нибудь о подобном браслете, но на ум ничего не приходило. Как бы то ни было, а с браслетом или без, ей пора уходить. Она должна была найти Джекса до того, как Аполлон найдет ее.

Аполлон наверняка уже знал, что она пропала, и отправил на ее поиски половину своего войска.

Эванджелина влезла в платье, затем схватила плащ, накинула его на плечи, скрывая лицо под капюшоном, и направилась к выходу. Когда она впервые попала сюда, то совершенно не обратила внимания на дверь. Ее больше занимало то, что она находится в объятиях Джекса.

Теперь она заметила, что дверь, ведущая в комнату, была весьма симпатичной. Она эффектно заострялась кверху, а зеленая краска с изысканным золотистым напылением слегка выцвела. Дверная ручка, возможно, тоже выглядела мило, но Эванджелина не смогла разглядеть ее под брызгами крови. Глубокого красного цвета, с золотистыми частичками.

Эванджелина мысленно перенеслась в ту ночь, когда открыла Арку Доблестей и обнаружила кровь Джекса на камнях.

– Нет, нет, нет… Это не может повториться.

Эванджелина даже ужаснулась от того, какими воспоминания были яркими и четкими. Она знала, что такое случалось прежде. Джекс уже предпочел отказаться от нее и исчез, а она так и не призналась ему в любви. Любовь проиграла, пусть в сказках она всегда одерживала победу.

Эванджелина взялась дрожащими пальцами за окровавленную ручку и провернула ее.

Ее руки затряслись еще сильнее, когда она увидела коридор по ту сторону двери. Еще больше крови растекалось по полу и стенам.

– Джекс! – в отчаянии закричала Эванджелина. – Джекс…

Она тут же замолчала, вспомнив, что Джекс – скрывавшийся преступник. Она хотела найти его, но не собиралась выдавать его другим.

Не говоря больше ни слова, Эванджелина бросилась вниз по лестнице. Она слышала, как дождь снаружи барабанит по стенам, но в остальном все вокруг казалось пугающе тихим для постоялого двора. Тишина эта была неправильной. Тревожной.

Шаг с последней ступеньки прозвучал как раскат грома. Эванджелина поняла, что случилось нечто ужасное, еще до того, как обнаружила тела.

Их было три. Три безжизненные, неподвижные фигуры. Эванджелина успела увидеть их прежде, чем взгляд ее затуманился, а картинка перед глазами потемнела по краям и заполнилась пляшущими пятнами в центре.

Эванджелина схватилась за перила, чтобы удержаться на ногах. Из ее горла вырвалось нечто невнятное. То ли крик, то ли проклятие. Она и сама не знала, какие слова слетели с ее губ и как долго стояла на месте, глядя на бездыханные тела.