Чтение онлайн

– Я знаю.

– Правда? – ЛаЛа одарила Эванджелину серьезным взглядом прищуренных от беспокойства глаз.

С детства Эванджелину учили трем правилам, касающимся богов и богинь Судьбы. И самое важное из этих гласило: никогда не влюбляйся в мойру.

Эванджелина хорошо знала правило, но какое-то время не вспоминала о нем и сомневалась, правильно ли его понимала.

Но теперь оно приобрело новый смысл. Совсем недавно, когда Эванджелина вернула себе воспоминания, но снова потеряла Джекса, она начала опасаться, что, возможно, он прав и им не суждено быть вместе.

Если они и правда были созданы друг для друга, то почему из раза в раз сталкивались с такими сложностями? Разве не должно быть меньше жертв, душевных терзаний и разбитых сердец, а также людей, пытающихся их разлучить? Разве любовь не должна уже победить?

Или, быть может, правила предостерегали не потому, что боги Судьбы не умели любить, а потому, что их чувства гораздо сложнее. Любить их было почти невозможно.

Единственное, чего когда-либо желала ЛаЛа, – это обрести любовь, но именно она бросала женихов у алтаря. Даже сейчас, воссоединившись со своим драконом-перевертышем, она не была уверена, что хочет быть с ним.

Эванджелина как-то слышала, что боги Судьбы не способны любить так же, как люди. Она думала, что это означает, что они не умеют испытывать такие чувства. Но что, если боги Судьбы просто не верили в любовь так же, как обычные смертные? Может быть, они считали, что любовь к человеку обречена, и потому действовали так, чтобы приблизить печальный конец.

– Я не откажусь от Джекса, – заявила Эванджелина.

ЛаЛа на мгновение поджала губы, а затем пробормотала:

– Это очень человеческий подход.

– Не понимаю, ты одобряешь или пытаешься оскорбить меня?

– Думаю, и то и другое. – ЛаЛа одарила Эванджелину еще одной вымученной улыбкой. – Я знаю, что ты любишь поступать правильно, но правильные поступки не всегда срабатывают с такими, как мы. Отчасти именно поэтому Джекс и стал богом Судьбы. Будучи человеком, он всегда старался поступать по совести, но, похоже, это не имело никакого смысла, потому что дорогие ему люди продолжали умирать.

ЛаЛа замолчала и нахмурилась, о чем-то глубоко задумавшись.

– Я хочу помочь тебе. Обожаю безнадежные дела и ужасные идеи! Но, боюсь, если ты попытаешься спасти Джекса, то тоже погибнешь. Знаю, к тебе вернулась память, но на всякий случай напомню: Джекс – сверхъестественное существо, которое может убить одним лишь поцелуем.

– Или, – продолжила Эванджелина, – я могу поцеловать Джекса, и он наконец-то поймет, что его поцелуй меня не убьет.

– Нет, нет, нет! – возмущенно воскликнула ЛаЛа. – Худший план в мире.

– Но что, если это не так? Я знаю, что согласно историям поцелуй Джекса смертелен для всех, кроме его единственной истинной любви. Знаю, что он якобы уже поцеловал ту самую девушку. Но я также знаю, что все истории Севера искажают правду, так что и это может быть ложью. Я – истинная любовь Джекса. Я верю в это так же сильно, как в то, что вода наполняет океаны, а после ночи наступает утро. Я верю в это всем сердцем и душой. И в этом наверняка есть какая-то магия.

– Не думаю, что магия действует именно так, – пробормотала ЛаЛа, печально глядя на Эванджелину. – Вера во что-то не делает это правдой.

– А вдруг причина, по которой я в это верю, заключается в том, что это и есть правда? Знаю, все сказки утверждают обратное, но сердце подсказывает мне, что история Джекса еще не закончена.

ЛаЛа продолжала хмуриться, теребя одну из пуговиц накидки.

– Может, его история еще и не закончена, но это не значит, что ее ждет счастливый конец. Я знаю Джекса всю свою жизнь. Он прекрасно умеет добиваться желаемого. Но я не думаю, что Джекс хочет свое «долго и счастливо». Если бы он хотел, то получил бы его. Есть причина, по которой этого так и не случилось.

– Ну тогда хорошо, что у него есть я.

На лице ЛаЛы отразилось сомнение.

– Наверное, мои слова звучат наивно, – продолжила Эванджелина. – Я знаю, что моя вера в любовь кажется глупой, что этого может быть недостаточно. Но я делаю это не потому, что верю в свою победу. На самом деле я немного боюсь проиграть. Я больше не думаю, что любовь – это гарантия победы или счастливой жизни. Любовь – это причина бороться. Знаю, моя попытка спасти Джекса может закончиться огненным взрывом, но я лучше сгорю вместе с ним, чем буду смотреть, как он сгорает в одиночку.

Услышав это, ЛаЛа улыбнулась.

– Возможно, это худшее признание в любви, которое я когда-либо слышала, но твоя страсть заслуживает тоста. – Она взяла со стола два кубка с вином и протянула один из них Эванджелине. – За глупые сердца и огонь! Выпьем же за то, чтобы вы с Джексом всегда пылали страстью и желанием.

Подняв тост, Эванджелина и ЛаЛа выпили немного больше вина, чем следовало.

Обычно Эванджелина не пила, но, несмотря на все смелые слова, только что сказанные ЛаЛе, она ужасно боялась, что признается Джексу в любви, а он все равно ее бросит.

Эванджелина многое пережила. Ее обращали в камень, травили, пускали в нее стрелы, проклинали и чуть не убили более полудюжины раз. Но все это пугало ее не так сильно, как мысль о том, что Джекс не ответит ей взаимностью.

Эванджелина знала, что ЛаЛа права. Джекс и правда прекрасно умел добиться желаемого. Если он задавался какой-то целью, то сбить его с пути было уже невозможно. Единственное, что могло заставить Джекса остаться, – это сам Джекс.

– Передумала? – спросила ЛаЛа, с любопытством глядя на нее.

– Нет, – ответила Эванджелина. – Думаю о том, как сбежать отсюда.

Чуть раньше, когда ЛаЛа играла с пуговицами своей накидки, Эванджелине пришла в голову идея, не включавшая в себя ни мечей, ни огня, ни чего-то другого, подразумевающего сражение.

Услышав план Эванджелины, ЛаЛа задумчиво постучала пальцем по подбородку.

– Должно сработать. Ты можешь сбежать прямо перед сменой караула, когда стражники устанут. А я уйду сразу после того, как прибудут новые. Они даже не догадаются, что меня здесь быть не должно. К тому же моя красота ослепит их так, что они забудут все сомнения.

У Эванджелины кружилась голова. Она определенно выпила слишком много вина. Все вокруг было словно в тумане, когда она надевала одежду ЛаЛы, а та рылась в сундуках Эванджелины, пока не нашла мерцающее платье с открытыми плечами, которое и впрямь выглядело ослепительно. После этого ЛаЛа уложила волосы Эванджелины, чтобы убрать их под капор, и слегка подкрасила корни столовым вином, чтобы немного изменить ее облик.

– Если стражники будут смотреть слишком долго, то узнают тебя, – предупредила ЛаЛа. – Так что постарайся действовать быстро, но не подозрительно.