Чтение онлайн

В глазах Аполлона промелькнуло что-то мрачное.

Стражники вокруг них замерли, и даже птицы перестали щебетать.

Эванджелина открыла рот, чтобы хоть что-то сказать – что угодно. Аврора понятия не имела, настолько мстителен Аполлон, когда вступилась за нее, и Эванджелине захотелось защитить эту девушку. Но тут, к ее удивлению, Аполлон отвел взгляд и склонил голову.

– Вы правы, мисс Вейл. Мне не следовало смеяться над женой.

– Да, не следовало, – отчеканила Аврора.

И это показалось Эванджелине странным. Несколько секунд назад она боялась за нее, а теперь чувствовала, что баланс сил изменился.

Аполлон выглядел так, словно боялся Аврору.

Эванджелина подумала, что все это ей привиделось. Но потом, когда Аврора собралась уходить, заявив, что они завтра вместе с Эванджелиной присоединятся к остальным рабочим, Эванджелине показалось, что девушка передала Аполлону записку.

Прямо в тот момент, когда Аполлон на прощание целовал Авроре руку. Свернутый клочок бумаги мелькнул перед глазами Эванджелины и быстро исчез. Видимо, Аполлон спрятал его в рукав, потому что, когда Эванджелина вновь посмотрела на его руки, они были пусты.

Когда Аполлон впервые встретил Аврору Доблестную, то принял ее за настоящего ангела. Она была прекрасна, а он чувствовал себя скорее призраком, нежели принцем.

Ранее той ночью он оказался заперт в клетке в подземном логове вампира. Эванджелина сама заперла его после того, как он поцеловал ее, а затем потерял контроль, поддавшись воле проклятия, и едва не убил ее.

Когда она оставила его в клетке, Аполлон подумал, что вампиры собираются убить его. Он почти желал этого. Ему и правда хотелось умереть. Он был проклят – проклят по-настоящему, а не так, как говорят люди, когда им просто не везет по жизни.

Одному проклятию Аполлон, возможно, и обрадовался бы. Принц, проклятый однажды, мог стать очередной легендой Великолепного Севера, но Аполлон был проклят трижды и столько же раз едва не погиб – один раз от руки собственного брата.

Он был готов позволить вампирам высосать из него всю кровь, лишь бы смерть наступила быстро. Но в комнату вошла женщина. Тогда он не знал ни ее имени, ни ее саму. Он просто закрыл глаза и стал ждать, когда она его укусит. Но эта женщина не была вампиром. К нему пришла сама Онора Доблестная и каким-то образом избавила его и от проклятия Лучника, и от зеркального проклятия. Вот только исцеление оказалось почти таким же невыносимым и болезненным, как сам недуг.

Аполлон словно лишился какой-то части себя. Его связь с Эванджелиной была разорвана, и он мечтал ее вернуть. Он не хотел быть проклятым, но хотел Эванджелину. И желание это не ослабло после того, как проклятие исчезло.

Если уж на то пошло, Аполлон желал ее сильнее, чем прежде. Теперь, когда ему не нужно было выслеживать ее и причинять боль, он мог наконец-то сделать ее своей.

Но он знал, что осуществить это не так-то просто. Совсем непросто.

Большую часть своей жизни Аполлон всегда получал то, что хотел. Будучи принцем, он не привык чего-то желать. Он привык брать и получать. Но впервые Аполлон испугался, что может не получить желаемого.

Он пытался убить Эванджелину, стрелял в нее и душил. На ее шее, вероятно, все еще остались синяки от его пальцев.

Аполлон надеялся, что она простит его. В конце концов, он был проклят и не мог сопротивляться действию заклятия. Конечно, она бы все поняла. Но что, если бы Эванджелина никогда не забывала того, что он сделал с ней?

Что, если бы во время каждого их поцелуя она вспоминала, как он пытался ее убить?

А еще был лорд Джекс. Бывший друг.

Аполлон никогда не соперничал с другими мужчинами. Да и кто рискнет соперничать с принцем, которому суждено стать королем? Но, когда Аполлон пытался убить Эванджелину, он заметил, как она смотрела на Джекса, ворвавшегося в комнату, чтобы спасти ее. Как будто Джекс был ее спасителем, ее героем.

Что-то изменилось между ними.

И Аполлон не знал, что с этим делать.

Перед тем как Онора покинула его, она повернула рычаг, который поднял прутья клетки, окружавшей кровать. Аполлон оказался на свободе, но не мог пошевелиться. Слишком нервничал и боялся выйти из комнаты.

И тут в дверях, словно ангел, появилась Аврора.

Она была не просто красива. Она обладала поистине неземной красотой и сладким голосом и произносила слова, которые Аполлон хотел услышать.

– Такому красивому мужчине, как ты, не пристало грустить, – сказала она ему.

Позже выяснилось, что она знает о нем гораздо больше, чем все остальные. Не только то, что он был принцем. Аврора знала даже о проклятии Лучника, которое вынудило его охотиться за своей женой.

– Я могу помочь тебе все исправить, – сказала она и протянула ему флакон с эликсиром. – Выпей его, и на некоторое время обретешь способность стирать из памяти ненужные воспоминания. Ты сможешь заставить ее забыть все, что пожелаешь, и вы напишете новую историю. Начнете все заново.

Аполлону стоило задать больше вопросов.

Но он не хотел знать ответы. Он выпил эликсир и сразу пожалел об этом.

Как он мог всерьез думать о том, чтобы стереть воспоминания Эванджелины? Он не станет этого делать и просто позволит новообретенной силе выветриться из организма. Даже в разбитом состоянии Аполлон понимал, что подобный поступок был непростителен.

Но потом он покинул место своего заточения и нашел Эванджелину. Она смотрела на него так, словно прощалась, а потом призналась, что хотела бы, чтобы Джекс не имел над ней такой власти, сказала, что ей жаль.

Она выбрала Джекса.

Она сделала неверный выбор.

Ее обманули так же, как Аполлона, когда он считал Джекса своим другом.

Аполлон должен был ее остановить. Должен был спасти ее.

Он не хотел причинять боль Эванджелине, старался сделать все безболезненно. Он обнимал ее, пока она плакала, и молча обещал, что они вместе создадут новые воспоминания – прекрасные, необыкновенные воспоминания. Обещал, что никогда больше так не поступит с ней.

Но он не ожидал, что вскоре снова встретит ангела и что им окажется Аврора Доблестная.

Как и все жители Великолепного Севера, Аполлон считал, что Доблести мертвы. Когда Онора Доблестная исцелила его, он не знал, кем она была на самом деле.

Только позже, после того как украл воспоминания Эванджелины и скрылся в Арке, он увидел всю семью Доблестей и постепенно начал осознавать весь масштаб случившегося.

Доблести не были обезглавлены, как всегда утверждалось в легендах. Семья оказалась жива и сотни лет находилась в состоянии вечного сна. Они и были настоящим сокровищем, спрятанным за Аркой Доблестей.