Чтение онлайн

Какое облегчение осознавать, что сейчас всё иначе. Сейчас он сам позвал, сказав, что для него это важно.

Трансляция два года назад чуть не сломала меня. Его тело — мокрое от пота, напряжённое, как струна, мышцы под кожей волнами ходили… А кровь из разбитого глаза стекала алой дорожкой на щёку. Я сидела в темноте своей крошечной квартиры в Сохо, кусала губы до боли, лишь бы не позвонить и не спросить, как он.

Но вместо этого в голове всплыл его голос — из прошлого, ледяной и режущий:

«Ты меня достала. Вечно прилипаешь, как жвачка к подошве».

А присосавшаяся к нему пышечка в отвратительно пошлом наряде без слов напомнила мне моё место. Мо всегда тянуло к точёным дамочкам сомнительной наружности — разумеется, это субъективное мнение плоскодонки «Хуба-Бубы», но статистика — упрямая штука.

Теперь всё по-другому. По крайней мере, хочется в это верить. Формально у меня есть право быть рядом — смотреть, трогать, ждать его. И всё же это право каждый раз приходится подтверждать самой себе, словно кто-то может в любой момент его отозвать.

В голове крутятся одни и те же вопросы, ни на один из которых нет внятного ответа. Увижу ли я его до боя или он появится уже после, когда адреналин схлынет? Обнимет ли меня — или сделает вид, что мы просто знакомые, случайно оказавшиеся в одном пространстве? В каком качестве я вообще там сегодня? Девушка? Человек «из жизни»? Фанатка?

Я могла бы задать всё это заранее. Могла бы выяснить через дедушку или Кима, но интуиция упрямо держит за руку и не даёт лезть вперёд. Значит, так и должно быть — без репетиций и подстеленной соломки.

Из размышлений выдёргивает резкий стук в дверь.

— Девочки, нам пора, — улыбаясь, оглашает появившаяся голова брата из-за приоткрытой двери. — Я войду, — скорее утверждает, чем спрашивает, Ким, шагая в комнату.

Вот ведь Казанова.

Первым же делом приклеивается взглядом к Майе, наглейшим образом разглядывая кружевной деми, проступающий из-под расстёгнутого на три верхние пуговицы комбинезона.

— Во сколько ты обычно раздеваешься? — спрашивает, повергая меня в шок. Мне же не показалось — он действительно спросил это у Майи? — Я приду.

— Что, прости? — не меньше моего удивляется, выкатывая на него ошарашенный взгляд.

— У меня на тебя прекрасные, хоть и неприличные планы, говорю, — продолжает вгонять меня в краску этот дурак.

— Спешу дважды огорчить тебя, дружочек-пирожочек, — нервно выдыхаю, испытывая облегчение от спокойствия и насмешки в её голосе. — У меня есть парень, а твои дешёвые подкаты, взятые взаймы у парней в красных мокасинах, на нормальных женщинах работают в минус.

— Что ж, ну я хотя бы попробовал, — хохочет Ким, запуская руку в волосы, придавая ещё больше небрежности своей причёске. — Если серьёзно, выглядите огонёк.

Он тоже хорошо выглядит. Совпадая с нами без лишних слов: тёмные брюки с расслабленной посадкой и идеальными стрелками, белая футболка без логотипов и пиджак, небрежно наброшенный на плечи. Братец тот ещё модник — уверена, количество шмоток в его арсенале может поспорить с моим. Внешне он чем-то напоминает молодого Саймона Нессмана: вот-вот расправит плечи и улыбнётся миру, как равному, шагая по пыльному тротуару Москвы в своих лоферах от Gucci так, будто это миланский подиум.

— Итак… — приподняв запястье, оглядывает циферблат и, проведя внутренние дебаты, выносит вердикт: —Чтобы успеть вовремя выехать, нужно в течение пятнадцати минут. Жду вас в машине.

Окинув вещевые завалы и лежащую в них Майю скучающим взглядом, он наконец выходит.

А я, растушевав до аккуратной симметрии оба глаза, цепляю на себя сверкающие серьги с инкрустацией Swarovski и хренову тонну колец на разные фаланги, поворачиваюсь к Майе:

— И вуаля! Ну как?

— Покрутись, — делает демонстрирующий вращение жест указательным пальцем и встаёт с кровати. — Пойдём, Монро. Ты прекрасна.

Я улыбаюсь ей в ответ, цепляясь за это «прекрасна» сильнее, чем хотелось бы, и только потом тянусь к ручке двери.

Мы подъезжаем к арене, и первое, что я вижу, — пёстрый, людской муравейник.

Людей слишком много. Они движутся плотным потоком, толкаются, фотографируются, орут в телефоны, пьют из пластиковых стаканов. Всё одновременно.

Это похоже на какую-то вакханалию. На хаос без правил и границ. Всё происходящее настолько не похоже на мой привычный мир, что мне физически некомфортно.

В моём мире этика превыше всего: разговоры вполголоса, сдержанные жесты, дистанция между людьми. Напитки и закуски подают в буфете в стеклянной посуде и красивых фужерах, а не в мятых стаканах, которые сжимают в ладонях, проливая содержимое себе на кроссовки.

Здесь люди стоят слишком близко, вторгаются в личное пространство, толкаясь локтями громко смеются, будто им необходимо выплеснуть всё накопившееся разом.

Я ловлю себя на ощущении, что попала в место, где привычные мне правила не действуют вовсе.

Как-то раз, в первый год жизни в Нью-Йорке, вдохновлённая культовым сериалом «Любовь в большом городе», я решила лично прочувствовать чёрную пятницу — день, когда можно откопать именитые бренды с безумными скидками. Тот поход в Macy’s я запомнила на всю жизнь. До сих пор удивляюсь, что в день Х все скорые города не дежурили по периметру торговых центров.

Сейчас у меня стойкое ощущение, что я снова очутилась в той давке. Там, где люди дерутся за сумки и кроссовки. Только здесь никто даже не пытается притворяться вежливым, ощущение, что каждый из присутствующих пришёл не смотреть бой, а лично участвовать в кровавой схватке как за последнюю сумочку от «Michael Kors» или кеды от «Ralph Lauren» со скидкой восемьдесят процентов.

Невольно сканирую взглядом внешний вид собравшихся, чтобы закрыть для себя вопрос внешнего соответствия и мысленно благодарю браузер.

Одеты все по-разному: кто-то — в дорогих куртках и кроссовках, кто-то — в растянутых футболках с логотипами бойцов, кто-то уже навеселе — с покрасневшими лицами и растянутыми в потасовке воротами.

Вот кучка девушки на каблуках, будто собрались на клубную вечеринку. А рядом парни в худи и бейсболках ведут себя так, словно адреналин им начали вливать ещё на парковке.

Всё равно чувствую себя чужой и слишком уязвимой. Слишком несуразной. Слишком на шпильках. Слишком не готовой ко всему этому.