Чтение онлайн

Но я держу ее.

Нежно. Отчаянно. Мучительно.

Я думал, что знаю, что значит быть разорванным на части, когда мои две половины разделились. Но нет.

Нет.

Вот что это такое.

Когда твою душу разрывают пополам.

Моя связь пэюр перерезана. Как ножницами нить, оба обрывка остались дрейфовать в бесцветном море. Отдаляясь друг от друга все дальше, каждая волна и нежная зыбь разделяют нас все сильнее.

Я не знаю, как долго стою на коленях на земле с ней. Я не слышу ничего, кроме тишины ее тела, не вижу ничего, кроме ее неподвижной формы.

Моя мать больше не говорит, но я этого и не ожидал. Кажется, это единственное, что она способна мне сказать. В первый раз это было мое пророческое обещание.

В этот раз — моя роковая гибель.

Она сжимает рану на животе, но затем ее рука перемещается мне на спину. Прикосновение матери — единственное, что заставляет меня осознать что-то еще, кроме Аурин. Ее напряженные пальцы предупреждают меня за секунду до того, как Вик и группа Вулминов появляются во дворе.

— Аурин? — зовет Вик. Тяжелая тишина, последовавшая за этим, придает его тону срочность. — Аурин!

Он бежит, останавливаясь рядом с ней, колени ударяются о землю. — Нет...

Другие вулмины собираются позади него, и я слышу их прерывистые крики шока и горя, которые пробивают дыры в моих разорванных останках.

Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Не говорю. Все мое внимание остается на ней.

Мой фокус всегда будет на ней.

— Мы видели падение дракона... Мы привели целителя, — говорит Вик осипшим голосом, и один из вулминов бросается вперед.

Моя мать вздрагивает, но человек мягко бормочет что-то, а затем кладет руку на рану. Наплывают красные тени, словно магия просеивается сквозь призрак крови, которую моя мать потеряла.

Когда целитель отстраняется, лицо моей матери уже не такое бледное. Ее руки больше не дрожат. Мы с ней переглядываемся, сталкиваясь зелеными глазами, связанные этой ужасной сценой.

Внутри я все еще отрицаю все это. Все еще молю нет.

Но небо затянуто серыми облаками, аура Аурин погасла, как пламя, и меня оставили с этой зияющей трещиной во всем моем существе, потому что ее нет.

Нет, и она забрала с собой весь свет.

Не осталось ничего, кроме тьмы.

Мой дракон лежит мертвый позади меня. Его черное сердце пронзено мечом и больше не бьется. Гниющие трупы загрязняют двор. Распавшееся тело моего отца все еще сочится.

И внезапно я не хочу, чтобы Аурин была где-то рядом с этим. Мертвые тела солдат — моего злого, гниющего отца — они не заслуживают находиться в одном пространстве с ней. В этой же атмосфере.

Я должен увести ее отсюда. Далеко. Поэтому я поднимаю ее и отворачиваюсь от дворца Глассворт, а затем начинаю идти.

Я не знаю, куда иду. Мне все равно. Я просто следую этой непрекращающейся потребности унести Аурин прочь. Словно расстояние между ней и местом, где ее убили, каким-то образом заставит когти смерти отпустить ее, вырвет ее из их хватки.

Или, может, я просто хочу увести ее с земли, которая так ее предала. С земли, которая позволила украсть ее, а затем, когда она вернулась, впитала ее кровь в почву.

Я оставляю позади смерть во дворцовом дворе. Спускаюсь по длинному склону с плато. Обхожу реку. Сворачиваю с дороги, которая ведет в Лидию.

Мой взгляд устремлен прямо перед собой, пока я держу тело Аурин на руках. Ее голова прижата к моему плечу, ленты собраны у нее на коленях, некоторые полосы свисают вниз, струясь следом.

Люди следуют за мной.

Сначала это только моя мать, а также Вик и другие вулмины со двора. Но когда мы проходим мимо Лидии, к нам присоединяются еще люди из города. Они видят меня, несущего Аурин, и шепот, вздохи и рыдания выталкивают их на дорогу. Они вливаются в шествие, словно собираясь на парад публичного обряда смерти.

Все присоединяются к толпе, идя позади меня, соблюдая уважительную дистанцию. Их тихий плач и ровные шаги — хор печальной песни.

Мой взгляд опускается на лицо Аурин. Я мог бы почти поверить, что она просто спит, если бы не был так настроен на нее. Но я настроен, поэтому я чувствую ее отсутствие в каждой мысли, в каждом моргании, в каждом вздохе.

Когда мое сердце чуть не лопнуло от яда и чуть не убило меня, я думал, что это был конец. Я думал, что это было худшее, что могло случиться.

Я ошибался.

Это — это — худшее. Что ветер все еще дует, шаги все еще ступают, а мир просто продолжает жить после того, как она закончилась.

Что я все еще живу, пока она мертва в моих руках.

Я не хочу этого. Я не хочу этой жизни, если не могу разделить ее с ней.

Густые, ужасные эмоции сокрушают мое сердце, когда я снова смотрю на дорогу. Я знаю, что я в шоке, знаю, что онемение не отпустило меня из своей хватки, и я не хочу, чтобы оно отпускало. Потому что я знаю, что последует за чем-то, чего я не вынесу.

Реальность, что я существую в мире, где ее нет.

Я прижимаю ее к себе крепче, еще долго после того, как солнце садится и ночь сжимает нас в своих объятиях, и я все еще иду.

Когда Аурин пришла сюда, ей пришлось вспомнить, кто она. Но я всегда точно знал, кто она. Свет и жизнь. Любовь и тепло. Сияющая яркость, которой я никогда не заслуживал, но от которой никогда бы не отказался. Она моя, а я ее, на всю вечность.

В каждой жизни.

Но в этой ее забрали у меня.

И это моя вина.

Если бы только я был сильнее в детстве. Если бы только я пробрался в спальню отца однажды ночью, пока он спал, и сгноил его. Если бы только я был быстрее, могущественнее сегодня, смог убить его до того, как он причинит ей боль.

Вместо этого человек, которого я ненавидел больше всех... убил того, кого любил больше всех.

Разорванная связь пэюр продолжает разрывать меня на части. Трещины расползаются, углубляются, проникая в самые недра моего внутреннего «я». Все это время за мной следует песнь скорби.