Чтение онлайн

Я подвел ее.

Мой стыд липнет. Прилипает к моим вздохам горячим обвинением и сплавляется с каждой моей мыслью. Парный никогда не должен подводить свою пару, и все же я подвел. Роковым образом. Я разорвал мир на части и заставил ее прийти сюда одной и беззащитной.

Все плохое случилось, потому что мой разрыв изначально привел ее сюда.

Может, поэтому я понимаю, что иду к мосту. Я виню Анвин так же сильно, как и себя. Эта земля и я, мы должны были быть ее домом.

Вместо этого мы стали ее концом.

Я веду нас через Мертвые земли, понимая, что с самого начала они были ужасным предзнаменованием. И когда долгая ночь уступает место слабому, серому утру, я все еще не останавливаюсь.

Никто из других фэйри тоже. Они продолжают идти со мной в этом тихом бдении, следуя за мной, как собирающиеся тени.

Но одна из этих теней наконец подходит ко мне и кладет руку мне на плечо. Моя штормовая тишина и неустанный шаг разрываются от прикосновения.

Я рычу и кружусь, чувствуя себя диким фэйским зверем, готовым разорвать любого, кто посмеет подойти слишком близко к Аурин.

Вик мгновенно вскидывает руки и делает шаг назад. — Я просто... куда ты ее несешь? — спрашивает он осипшим голосом, его глаза покрасневшие.

— К мосту, — рычу я, тяжело дыша. — Обратно в Орею, со мной.

Вик опускает глаза. — Но это ее дом, Рейвингер.

— И что, он гребаным образом подвел ее, разве нет? — кричу я ему в лицо.

Вик морщится в свинцовом рассвете, и его глаза становятся влажными. — Фэйри захотят отдать дань уважения. Почитать ее здесь, — говорит он с напряженным выражением лица. — Пожалуйста. Я знаю, она твоя пара, но она их Лири, — говорит он мне, жестикулируя в сторону толпы людей, остановившихся позади нас. — Она моя семья.

— И все же, мы все тоже подвели ее, не так ли?

Горе искажает его лицо.

— Да, — наконец отвечает он, с трудом сглотнув. — Подвели. Она должна была быть нашим восходящим рассветом, а мы позволили тьме пасть на нее.

И этой тьме не будет конца.

Даже сейчас солнце прячется за складкой морщинистых облаков, словно не осмеливается показать свое лицо. Словно окуталось траурной вуалью.

— Пожалуйста, не увози ее, — снова говорит Вик, его голос тихий и умоляющий. — Позволь ей остаться здесь, в мире, где она родилась.

Я отвожу взгляд, скрежеща зубами.

Я грызу горе, гнев и пустоту, хотя не могу проглотить ни кусочка. Не могу переварить.

Нерешительность борется во мне. Я хочу спуститься к мосту. Вернуть ее в Четвертое королевство. К Дигби. К Гневу. Держать ее рядом так долго, как смогу.

Я снова смотрю на большую группу фэйри, которые последовали за мной. Вижу проблески их скорбных глаз, их скорбящие лица, все обращенные ко мне. К ней.

Моя челюсть ноет, горло сжимается. — Я не могу.

Мое признание сжимается. Я жду, что Вик будет спорить, может быть, даже умолять, но он не спорит. Вместо этого между нами на несколько долгих мгновений воцаряется тишина, пока он не нарушает ее тихим предложением: — Я могу некоторое время нести ее, если тебе нужно.

Мой первый инстинкт — прижать ее крепче, выплеснуть гнев. Но я останавливаю себя, потому что знаю: его намерение не в том, чтобы отнять ее у меня. Это жест. Тот, что предлагает помочь мне нести эту огромную потерю.

Но он не может. Никто не может.

Хотя я знаю, они скорбят, для них это никогда не будет тем же, чем это стало для меня.

Нести ее — последний дар, который я когда-либо получу. Последний шанс почувствовать ее. Я не готов отказаться от этого.

Как я могу?

Поэтому я просто качаю головой и поворачиваюсь, и продолжаю идти. К мосту. К концу Анвин.

К месту, где я знаю, мне нужно будет остановиться и сделать выбор.

Но пока я держу ее.

Новый день застыл под искривленным небом. Ни лавандового света, ни пения птиц, ни свежего ветра. Только серые облака вверху, совпадающие с серой землей внизу, когда ил почвы Мертвых земель покрывает меня с колен до ботинок.

Фэйри все еще бредут за нами, пока моя мать идет слева от меня, а Вик — справа. Он снова не заговаривал с тех пор, как просил не увозить ее.

И я не знаю, что правильно. Я не знаю, правильный ли ответ — похоронить ее здесь, на родине, или лучше забрать обратно в Орею. Но я все еще иду к мосту. Все еще отказываюсь принимать решение.

Не в силах.

Потому что, если я выберу и этот выбор падет здесь, тогда мне придется остановиться гораздо раньше. Мне придется опустить ее тело и отдать его земле. И когда я сделаю это...

Мне придется отпустить ее.

Я внезапно останавливаюсь. Шаг моих ботинок погружается в пепельную землю так же, как и мой желудок, в то время как острая боль осознания сдирает с меня кожу.

Потому что это оно.

После этого я больше никогда не буду держать ее. Никогда больше не смогу смотреть на нее.

Я больше никогда не почувствую атласную длину ее лент или не уберу прядь ее волос. Я никогда не услышу ее смеха и не увижу, как ее лицо светлеет от радости. Я никогда не услышу, как она произносит мое имя, и не почувствую биение ее сердца под моими пальцами.

Я не почувствую изгиба ее талии и не смогу прижать ее к своему плечу. Никогда не увижу, как солнечный свет сверкает на ее коже или как луна пятнает ее смуглые щеки.

Тысячи «никогда», которые будут накапливаться, одно за другим, и душить меня.

В тот момент, когда я отпущу Аурин, я потеряю ее навсегда.

Души вечны. Вот почему окончательность смерти ощущается такой неправильной. Почему наши сердца разбиваются и приходит горе. И хотя смерть обычна, она не является правильной. Она не естественна.

Ее душа должна быть с моей на всю вечность.

Я с трудом сглатываю, глаза горят, когда я смотрю на нее. Мое сердце было сгнившим раньше, но теперь оно разбито и разорвано. Просто зияющий орган в бесполезной груди, золотые весы над ним — не что иное, как мучительная насмешка.

Один взгляд на горизонт, и я знаю: когда я поднимусь на этот склон, мост будет виден, и мне придется решать. Здесь или там. Анвин или Орея.

Мои колени падают на землю. Это сокрушает меня и удерживает на месте, прямо здесь, на мертвой почве.