Чтение онлайн

Она — сияющая сила света, и ей нужна была ее противоположность, чтобы стоять рядом. Потому что она — золотое солнце тепла и роста, а я — разложение и тьма, с магией, исходящей из самых глубин земли.

Нет роста без гнили. Нет солнца без темного неба. И нет меня без нее.

Но даже если бы нас не свели вместе, это не имело бы значения. Потому что я сделал бы ее своей, пожелали бы того богини или нет.

И я собираюсь найти ее.

Так что я поворачиваюсь и начинаю идти.

— Пошли.

ГЛАВА 23

АУРИН ТАРЛИ

Я вздрагиваю от звука шагов в коридоре и мгновенно становлюсь настороженной. Быстро взглянув, вижу, что на улице день. Я крепко спала после того, как засунула ту гниль себе в ухо и уничтожила одного из тех туннельных червей. Усилия, которые это потребовало, были ошеломляющими.

Мои зубы скрежещут, когда новая волна гнева въедается в меня. Но этот гнев придает мне энергии. Подпитывает меня. У меня, возможно, болит голова, но я достаточно разъярена, чтобы отбросить это и игнорировать. Они вмешались в мой разум, забрали мои воспоминания и заперли меня в этом подземелье.

Гнев — лишь вершина айсберга тех эмоций, которые я испытываю.

Я вылезаю из кровати и встаю на ноги, мое выражение лица становится жестким, когда я прижимаюсь к стене. Я слышу, как стражник разговаривает с кем-то, а затем ключ вставляют в замок. Мои мышцы напрягаются в ожидании, когда дверь камеры распахивается, и входит Уна.

Стражник захлопывает за ней дверь, и она смотрит на кровать. Все, что я вижу — это ее каштановые, как шахматная доска, волосы, отделяющиеся от скальпа, пока она не поворачивается. Голубые полосатые глаза впиваются в меня, и ее тонкие губы опускаются в хмурую гримасу.

Вероятно, потому что на этот раз она застает меня не лежащей на тюфяке, мокрой от пота и смятения, ослабленной и опустошенной. Вместо этого я стою с кулаками, сжатыми по бокам, и с таким прямым позвоночником, что кажется, будто он вот-вот сломается.

Дверь со щелчком закрывается за ней, и моя ярость занимает свое место.

— Ты.

Она замирает, ее взгляд оценивающе скользит по мне.

— Твоя магия крадет мои воспоминания. — Мой тон жесткий от ярости, пальцы чешутся протянуться и выцарапать ей глаза. — Эти штуки в моей голове — от тебя.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — отвечает она, и это неправильный ответ.

Я укрепляю свою стойку. — Вынь их, — требую я.

Глаза Уны сужаются, полоски в них истончаются. — Ты запуталась, — говорит она покровительственным тоном. — Сядь на кровать, чтобы я могла заняться твоим исцелением.

Я запрокидываю голову и холодно смеюсь. — Это ты запуталась, если думаешь, что я действительно верю, будто ты меня исцеляешь. — Мой взгляд давит на нее. — Вынь. Их. Наружу.

Я не собираюсь повторять.

Она должна была бы отшатнуться от суровости моих слов, но вместо этого она упирается. Проходит напряженное мгновение, мы обе остаемся совершенно неподвижными. Словно животные, оценивающие друг друга, решающие, кто нападет первым.

Она глупо решает, что это будет она.

Мое зрение вспыхивает покрасневшей дымкой ярости.

Мне плевать, что я еще истощена после использования гнили. Мне плевать, что кандалы на лодыжке подавляют мою магию. Мне даже плевать, что части моего разума чувствуют себя так, будто их выскребли ложкой.

Все, что меня волнует — заставить ее заплатить за то, что она сделала со мной. За попытку раздеть меня догола и опустошить. За то, что она выкопала каждое воспоминание и оставила меня бесплодной пустотой дыр, в которых я теряюсь.

Потому что она провалилась.

Даже если я больше ничего не знаю, я знаю, кто я.

Меня зовут Аурин Тарли, и я сильнее ее.

Вместо того чтобы отшатнуться, я бросаюсь на нее, моя сила превосходит ее собственную. Я с силой толкаю ее к двери, так что она ударяется головой о камень.

Она пытается закричать, но я прижимаю ладонь к ее губам и одновременно бью коленом в живот. Воздух вырывается из ее рта на мою скользкую ладонь, но она не пытается оттолкнуть меня.

Вместо этого она тянется вверх и сжимает ладони на моих ушах. Зажимает пальцы, словно готова запихнуть еще больше этих прожорливых личинок, чтобы они пировали на моем разуме.

Как она смеет.

У нее нет шанса наполнить меня своей магией. Моя ярость достигает лихорадочного пика. Наши взгляды встречаются, и в этих голубых полосках я вырываюсь на свободу.

Та гниль, которую мне удалось использовать, источник, растущий из проросшего семени в моей груди, вместо того чтобы устремиться вверх и сгноить ее, делает кое-что другое.

Она тянется наружу и пробуждает сияющего зверя, свернувшегося в моем центре.

Животная злоба поднимается, когда существо открывает глаз, пробуждаясь с ревом, сотрясающим мои ребра.

Я отшатываюсь от его силы, и Уна вырывается из моей хватки, когда ослепительный свет внезапно проносится по комнате.

Сквозь меня.

У меня нет времени на замешательство или панику. Нет времени гадать, что происходит.

Моя спина выгибается от внезапной боли, словно лезвие скользит вниз и разрывает кожу. Затем моя рубашка разрывается, и этот свет прорывается позади меня десятками лучей, которые струятся, словно ленточный солнечный свет.

Глаза Уны расширяются от страха, и я смотрю через плечо, следя за ее взглядом. Длинные атласные пряди, пропитанные жидким золотом с черными прожилками, движутся вокруг меня, их длины извиваются и поднимаются.

Я чувствую их.

Исходящие из моего позвоночника, они тянут мою кожу с успокаивающей знакомостью, от которой слезы наворачиваются на глаза, когда они движутся. Наступает момент, когда я замираю и гадаю, что это такое, но затем одно слово срывается с кончика моего языка на краю воспоминания.

Ленты.

Это мои ленты.

Моя радость даже ярче, чем свечение, которое их окружает. Я смотрю вниз на золото, капающее с их длин на пол. Словно сгибание пальцев и вытягивание рук, я легко могу управлять мокрыми прядями у своей спины, и я вздыхаю от облегчения от этого ощущения. От пьянящей силы, исходящей от каждой пряди.