Чтение онлайн

— Значит, ты не лоялен ни к кому, кроме себя, — заключает Уик.

— Верно. И все остальные поступили бы умно, если бы делали так же.

Из глаз Уика исходит видимая злоба. — Сколько ореанцев и фэйри было убито по твоей вине? Сколько наших миссий было сорвано?

— Либо так, либо надеть петлю на собственную шею. Я не умираю ни за кого, — говорит он вызывающе. — И ты всё равно использовал мою магию. Я тоже помогал тебе.

— Пока ты снабжал короля информацией на каждом шагу! — рычит Уик, ударяя кулаком по столу. Это пугает другого Каменного Меча, который спал, но окровавленный даже не вздрагивает.

Бреннур смотрит без капли раскаяния. — Я не рассказывал ему всё. Я был умён в этом. Я знал, что ты заметишь, если слишком много миссий будет сорвано.

— Так ты обманывал нас обоих.

Он пожимает плечами. — Как я уже сказал, я не умираю ни за кого.

— Та миссия в Кувелле в прошлом году, когда сорок Вульминов нашли в том безопасном доме и устроили засаду. Это был ты?

Бреннур молчит, что является достаточным ответом.

Взгляд Уика леденящий. — Я доверял тебе приводить бесчисленных фэйри и ореанцев в безопасную гавань, тайно проникать с тобой на опасные территории ради нашего дела, а всё это время ты был просто эгоистичным, блядь, предателем.

— Я кланяюсь тому, кому нужно, чтобы сохранить голову, — отвечает Бреннур. — Королю, лидеру повстанцев, дворянину — неважно. Роли и политика всё время меняются. Мне почти сто восемьдесят лет. Думаешь, я был бы ещё жив, если бы был такой глупой вещью, как лояльность? Ба! — Он машет рукой, цепь на его лодыжке позвякивает в такт движениям. — Лояльность — хороший способ дать себя убить.

— Забавно, — цедит Уик, — учитывая, что нелояльность будет тем, что на самом деле тебя прикончит.

ГЛАВА 41

АУРИН ТАРЛИ

Несмотря на угрозу Уика, Бреннура это ничуть не трогает.

— Ты не убьёшь меня, — ровно отвечает он. — Думаешь, мне никто раньше этим не угрожал? Я знаю свою ценность. Моя магия редка — очень редка. Я один из немногих фэйри, кто всё ещё может управлять магией кругов. Я слишком ценен.

Его слова эхом отдаются в моих ушах и заставляют мои зубы сжиматься, будто я могу перетереть его ими.

— О, да ну? — бросает вызов Уик. — Потому что ты всё ещё отказываешься сказать нам, куда тот фэйский круг унёс короля.

Бреннур смотрит на нас. — Я скажу вам. За цену.

— Как насчёт твоей жизни? — рычит Уик.

Он закатывает глаза. — Как я уже сказал, ты не убьёшь меня. Так что потребуется нечто большее.

Мгновенно я раскрываю ладонь и позволяю кускам золота упасть на стол, заставляя его вздрогнуть. Они приземляются с металлическим звоном, и каждый из них отслеживается его похотливыми глазами.

— Ладно, какова твоя цена? — легко спрашиваю я. — Золото? Достаточно богатства, чтобы ты сам мог стать королём? Достаточно сокровищ, чтобы владеть всем Аннайном? — Я сжимаю руку вокруг одного из крупных золотых самородков и протягиваю ему.

Он тянется вперёд и забирает его из моей хватки, поворачивая в свете фонаря, разглядывая каждую чёрную прожилку. Я позволяю образоваться ещё золотым самородкам, некоторые падают со стола на землю. Затем я пододвигаю кучу к нему, словно он только что выиграл в карточной игре.

— Вот, — говорю я, пока его жадные глаза рассматривают это. — А теперь, куда твой фэйский круг унёс короля?

Бреннур гладит бороду, долгим молчаливым взглядом глядя на меня. Он не ответит. Он знает, что золото не принесёт ему пользы, если он застрял в этой комнате. Но ничего.

У меня есть для него другие вопросы.

Я смотрю на его морщинистый кожаный жилет, который на нём. Раскрыт спереди, грязно-коричневого цвета.

— Ты сам дубишь свою кожу?

Бреннур хмурится в замешательстве от смены темы. — Что?

Я дёргаю подбородком. — Твой жилет. На тебе был такой же раньше. Мне просто интересно, сам ли ты дубишь кожу.

— Да, я сам дублю свою кожу, — отвечает он с насмешливым нетерпением. — И что с того?

Мои пальцы крутят кусочек золота, пока я катаю его по столу. — Ты используешь дубовую кору, верно?

Вопрос прост. Мой умысел за ним — нет.

И хотя я сохраняю лицо бесстрастным, тон лёгким, я натянута так туго, что могу сорваться в любой момент, потому что вспоминаю, что случилось, когда он вёл меня через фэйский круг, прямо перед тем, как Уна украла мои воспоминания.

Я помню... помнила.

Бреннур ещё не уловил ярость, кипящую под моей кожей, потому что он нетерпеливо смотрит на Уика. — К чему это?

Я медленно наклоняюсь вперёд и чувствую, как пламя от фонаря бьёт в моё лицо, когда я привлекаю его взгляд обратно к себе. — Это запах. Вкус, — говорю я, мой тон становится мрачным. — Это оставляет впечатление, когда кто-то засовывает тебе в рот кусок полировочной ткани, чтобы заткнуть тебя во время похищения. Та дубовая кора была очень отчётливой, и ты до сих пор воняешь ею.

Его глаза расширяются. Лишь чуть-чуть, лишь на секунду.

Но достаточно.

— Это был ты. — Мой голос тихий. Ровный.

Полный ужасной ярости.

— Это ты похитил меня из Бриоля и увёз в Орею. И неважно, что мост Лемурии был разрушен сотни лет. Потому что ты... ты можешь создать фэйский круг, способный переносить между королевствами.

Его лицо остаётся совершенно неподвижным, но я слышу это. Учащение сердцебиения. За его спиной Слэйд, кажется, набухает от леденящей ярости.

— Скажи мне. На чьей ты был стороне, когда забрал меня?

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — выплёвывает он.

Я игнорирую его, задумчиво склонив голову. — Вот чего я никак не пойму. Зачем отвозить меня в Орею? Если ты работал на короля, то он, несомненно, хотел бы либо взять меня в плен, либо казнить вместе с родителями. Но если ты работал с повстанцами... ты мог бы отдать меня им. Я, должно быть, была гораздо ценнее в Аннайне. Так зачем Орея? На кого ты работал?

Тишина распространяется, но на этот раз чаша весов склонилась.

Слэйд делает шаг вперёд.

Всего один шаг. Колоссальная угроза.

— Ответь ей, — говорит он, его голос холоден и ужасен.

Краем глаза я вижу, как его шипы удлиняются. Ярость пронзает его, наполняя комнату и заставляя мою кожу сжаться, когда его взгляд остаётся прикованным к затылку Бреннура.

Бреннур напрягается, но качает головой. — Ты должна меня благодарить.

— Благодарить тебя? — недоверчиво говорю я. — За похищение меня и отвоз в Орею?