Чтение онлайн

Но пока что Толедо спал. Спала и Хуана, укрывшись мягким одеялом в своей комнате дворца Алькасар. Через несколько часов её глубокий сон нарушит заботливый голос придворной служанки:

– Пора вставать, госпожа. Сегодня великий день для вас и всех нас. Вам нужно хорошо позавтракать, чтобы набраться сил.

Хуана открыла глаза и улыбнулась яркому солнцу, заливавшему дворцовую комнату своими сверкающими лучами. Это был необычайно тёплый ноябрьский день, который так долго ждала сама Хуана и весь испанский двор: сегодня Хуана Первая, эрцгерцогиня Бургундская и принцесса Кастильская станет королевой. Она наследует три короны и обширные территории: королевство Арагон, в который включены: Арагон, Каталония, Валенсия, Сицилия, Сардиния, Майорка и Мальта; королевство Кастилия и Леон, состоящий из Кастилии, Толедо, Леона, Гласии, Астурии и Канаров; Герцогство Бургундское и его земли: Барабант, Голландия, Зеландия, Бургундия, Фландрия, Люксембург, Франш-Конте; а также спорные територии, за которые сейчас продолжаются кровопролитные войны, но которые всё ещё остаются за кастильским королевством: Руссильон, Наварра, Андалусия, Вест-Индия, Неаполь, Ломбардия; а также некоторые города в Северной Африке и Адриатике. Через несколько часов полмира будет принадлежать двадцатипятилетней Хуане. И эту тяжёлую ношу она с почтением примет и будет нести её до конца своих дней.

Гремят колокола всех толедских соборов, городские площади битком набиты горожанами. Коронация началась. Кафедрал de Santa Maria со всех сторон украшен белыми лентами и красными розами. Через семьсот витражных окон собора, внутрь проникают разноцветные солнечные лучи и радугой разливаются по стенам и колоннам. В центре на помосте, опустившись на оба колена и низко склонив голову, Хуана, вслед за архиепископом, повторяет слова молитвы Gloria, которая читается в день коронации. Мантия Хуаны усыпанная рубинами и сапфирами, искрится бордовым и голубым огнём. Шею регентши украшает изумрудное колье, которое гармонично подчёркивает бархатный цвет её тёмных глаз и выделяет глубокое декольте её платья. Платье регентши снежно белого цвета с шёлковым поясом, расшитым ста двадцатью бриллиантами. Шлейф платья Хуаны достигает четырёх метров в длину и требует четырёх слуг, - двух с каждой стороны - чтобы нести его. Воздух пропитан запахом свежесрезанных роз и тёплой мирой. Архиепископ Толедо, верный советник Фединанда Арагонского, Хименес де Сиснерос помазывает лоб Хуаны благоухающей мирой в знак божьей милости и возносит над её головой корону в знак королевской власти. Сотни рук взметаются в высь к помосту, где стоит Хуана и заглушая звон колоколов, толпа разражается громкими возгласами: "Reina! Королева!".

"Viva la Reina!" - будут приветствовать горожане друг друга с этого часа и до самого утра.

Над половиной мира земного прогремит этот возглас сегодня: "Viva la Reina, королева Кастильская!".

Глава 22. Встреча

Джулиано делла Ровере, или Юлий II - имя, которое он обрёл после получения папской тиары, - сменил умершего Пия III на римском престоле. Известный нам папа Пий, так долго шедший к святому престолу и так быстро его покинувший, правил всего двадцать семь дней.

И вот настало время Высокого Возрождения; время горящих костров инквизиции, кровожадных пыток и холодных тюрем; время росписи Сикстинской капеллы и неограниченной власти Ватикана. Великий Браманте отбивал камни для постройки дворцов, Микеланджело создавал папскую гробницу, а Рафаэль расписывал личный кабинет Юлия. В эти же годы работали Тициан, Ботичелли и Джорджоне. Сотни каравелл снаряжались в бесчисленные экспедиции, следуя за стрелкой компаса созданного недавно, а Да Винчи чертил проект первого телескопа. Дворец Медичи был полон предателей и пах ядом, французские войска свободно разгуливали по землям Италии, а дожу Венеции объявили войну. Гении и тираны жили на одной улице, а талант и безумие шли рука об руку - таково было это время, таким был век Ренессанса.

Когда Хуана стала королевой и начала править половиной мира, папа Юлий уже правил другой его половиной, неустанно расширяя границы своей империи и лично участвуя в военных походах. Юлий был великолепным дипломатом, храбрым воином и одним из самых жестоких инквизиторов Европы. При нём в невиданных количествах издавался и переписывался "Молот ведьм" - трактат о методах преследования ведьм. Также была учреждена индульгенция, позволяющая пользоваться благами и разного рода привилегиями тому, кто станет разоблачителем ведьм и колдунов, ибо доносы - это "великое и богоугодное дело". Жители Рима и всей округи, желающие не сколько получения индульгенций, сколько боясь самими быть оклеветанными и обвинёнными в колдовстве, неустанно писали папе о подозрительных соседях, от которых несло мертвечиной; о мясниках, продававших людскую кровь, о дочерях, которые что-то скрывали, о сыновьях, которые непослушны и оттого помешаны дьяволом; мужья доносили на жён, жёны доносили на мужей.

"От него разит травами шалфея как разит от шеи ведьмы, будто он прелюбодействовал с ней! А приходить он стал далеко за полночь, а ведь доброму римлянину не престало приходить за полночь, - писала одна женщина в своём донесении на собственного мужа, - всем известно, что в полночь можно встречаться только с Дьяволом!"

Вскоре доносов стало так много, что папский прокуратор Сильвестр Маццолини записал в своём дневнике: "ведьмы стали столь быстро распространяться по всей Италии, что их число превзойдет вскоре число верных католиков".

Мир обрёл страшного тирана в лице папы, который шёл крестовыми походами против турков и евреев. Испанские евреи, боясь за свою жизнь, поголовно стриглись в монахи и принимали католичество. Как часто получала Хуана письма с мольбами о защите своих подданных! Как часто она молилась за Италию, Арагонию, за Кастилию и Бургундию, за мир, утопающий в людской крови!

Однажды, когда Хуана возвращалась из часовни и проходила по мосту Сан-Мартин, окружённая десятью стражниками и четырьмя придворными служанками, к ней подошёл монах-францисканец и попросил аудиенции. Хуана тот час же отозвалась на просьбу служителя церкви и велела стражникам отстать от неё на пять шагов. Когда королева осталась с монахом на некотором расстоянии, францисканец, склонившись к самому её уху, произнёс:

– Благодарю, мадам, за то, что позволили мне говорить. Меня зовут Мигель де Эспоза. И я не францисканец.
– При этих словах у Хуаны заколотилось сердце и она подалась назад чтобы позвать на помощь, но юноша тут же продолжил: - Не бойтесь, прошу вас! Я одел рясу, чтобы меня не узнали при дворе. Я прошу вас, спасите мою мать. Умоляю!

– Но кто вы?
– тихо спросила Хуана.

– Ваш покорный слуга, ваше величество. Прошу, спасите её! Она ни в чём не виновата.

– В чём её обвиняют?
– настойчиво спросила Хуана.

– Моя мать, её зовут Аделла, она из еврейского рода, из тех, кто не принял католичество, - совсем шёпотом сказал юноша.

Хуана с испугом отпрянула, сама не зная, что вызвало в ней такой ужас: упоминание о евреях или этот таинственный юноша, лицо которого скрывалось за тенью капюшона?

– Аутодафе [сожжение на костре за еретичество - прим.] уже назначено?
– спросила Хуана.

– Да, - кивнул юноша, - через месяц.
– Он немного помолчал, видя, что его просьба привела Хуану в замешательство.
– Моя мать из рода испанских евреев, как и я. В этом нас обвиняют. Вернее её; о том, что я её сын, никому не известно.

– Почему вы просите меня об этом?
– спросила Хуана, - вы ведь знаете, что евреи в Кастилии вне закона.

– Я прошу вас потому, что долго наблюдал за вами.

– Вы наблюдали за мной?

– Да, - кивнул юноша, - простите, что напугал вас. Я служу Испании и вскоре приму католичество. Я умру за Кастилию и за вас, королева! Клянусь, я умру за вас, пошлите меня в первые ряды вашей армии. Пошлите меня на смерть, но не посылайте на смерть мою мать!

Юноша сказал это так громко, что Хуане пришлось одёрнуть рукав его рясы.

– Я обещаю, что сделаю всё возможное, - сказала Хуана, - а теперь оставьте меня одну, пока вас не увидели. Уходите же!

– Мадам, видит небо, вы добры! Благодарю вас! Я всегда буду следовать за вами и защищать свою королеву. Вы спасли мне жизнь и настанет час, когда я спасу вашу, - он хотел было склониться к руке Хуаны чтобы поцеловать её, но Хуана спрятала свои тонкие пальчики в подол платья.

– Не целуйте мне руку, никто не должен знать, что вы просили о милости. Сделайте крестное знамение и идите в часовню Кристо-де-ла-Вега. Приходите туда каждое воскресенье. И в один из воскресных дней вам доставят известия. Теперь уходите, пока я не передумала.