Чтение онлайн

И Хуана громко позвала стражу, давая понять, что аудиенция окончена.

Этот юноша ещё сыграет значимую роль в жизни Хуаны. А пока, королева Кастильская, погружённая в мрачные мысли, быстро шла к своему дворцу Алькасар.

Глава 23. Деса и Лусеро

– Встаньте, сеньора, - сказал тюремный стражник заключённой.
– Отступите к дальней стене и не приближайтесь более ни на шаг. Вам предоставлена милость говорить с главным инквизитором Испании, его высокопреосвященством Диего де Деса Тавера. Не говорите, пока вас не спросят. Отвечайте на вопросы по существу. Не просите о милости, пока вам не разрешат. Склоните голову, когда его высокопреосвященство войдёт в камеру. Сделайте крестное знамение. Поцелуйте крест, который вам протянут. Обращайтесь к главному инквизитору "ваше высокопреосвященство". Вам всё понятно, сеньора?

– Да, - тихо ответила заключённая и медленно стала отходить к дальней стене своей камеры.

– Его высокопреосвященство Диего де Деса Тавера, Великий инквизитор Испанский!
– громко объявил стражник.

Женщина, ожидавшая встречи с инквизитором, была так напугана появлением служителя церкви, что вместо того, чтобы опустить голову в знак приветствия, она бессильно рухнула на колени. Дыхание её сдавило тисками страха, а сама она готова была поверить, что перед ней сейчас появится не человек, а какое-то сверхъестественное существо. И правда, Диего де Деса трудно было назвать человеком, жестокость которого уже обрела известность во всём мире.

Диего де Деса явился перед заключённой в чёрной мантии, спадающей до самого пола и с доминиканским распятием, висевшим у него на груди. Он был худощавого телосложения, с надменно вздёрнутым подбородком и густыми чёрными волосами, прорезанными неравномерной сединой. Сейчас ему было шестьдесят два года и к тому времени, он уже сжёг на костре более тысячи человек; более двух тысяч томились в заключении.

Бедная женщина не смела поднять на инквизитора взгляд, так напугана она была этим именем. Когда же ей поднесли распятие, чтобы она смогла поцеловать его, губы её сковало судорогой, а пытаясь взять распятие в руки, она его нечаянно выронила.

– Простите, ваше высокопреосвященство, - сказала женщина дрожащим голосом.

Рядом с главным инквизитором находился другой инквизитор - Диего Родригес Лусеро - не менее печально известная личность, чем Деса. Правая рука главного инквизитора, Лусеро, был известен в народе под прозвищем Тенебреро, что означало "предстaвитель тёмных сил". Лусеро был так свиреп и жесток в своих бесчинствах, что Рим не раз получал прошения от самих служителей церкви, остановить злодеяния этого тирана. Но не желая обвинять своих инквизиторов в чём бы то ни было, Рим откладывал прошения, не принимая во внимание даже восстания, которые устраивали негодующие жители Италии и Испании. Лусеро же, чувствуя безграничную власть, продолжал свирепствовать, сжигая на костре всех, на кого был получен донос. По его указу горели как марраны, так и монахи, и служители церкви, которые стали ему неугодны, либо за которыми значились хоть какие-либо денежные сбережения или земли.

Летописец того времени Самуэль Ускэ, однажды напишет об этих инквизиторах: «Из Рима привезли дикое чудище, строения столь небывалого и облика столь ужасающего, что одно имя его вызывало содрогание во всей Европе, Тело его было выковано из мощного железа; чудище с ядом смертоносным, с броней непроницаемой; покрыто оно было чешуей, выделанной из металла; тысячи крыл с черными ядовитыми перьями поднимали его над землей, тысячи ног гибельных приводили его в движение, морда его принимала облик морды львиной, частью облик грозных змиев, рожденных в пустынях африканских; зубы его огромные подобны были клыкам сокрушительнейших слонов; глас его, свист его убивали быстрее, чем ядовитый василиск; очи его, пасть его извергали безостановочно пламя всепожирающее; пищей, коей насыщалось оно, были тела человеческие; где появлялось оно со своей тенью могильной, возникали туманы; где солнце показывалось во всем блеске своем, след, оставляемый сим чудищем, претворялся во мрак стынущий; где пролетало оно, зелень, коей оно касалось, древа, где ставило оно ступни свои, высыхали и погибали; своим клювом всепожирающим вырывало оно их с корнем; ядом своим опустошало оно все области, где только появлялось, превращая их в пустыни, где ни одно растение не может произрасти, где ни одна трава не может пробиться».

И вот два этих чудовища, одно свирепее другого, стояли перед еврейкой, заключённой в тюрьму два месяца назад и обвинённую в еретичестве.

– Вы признаёте себя виновной?
– спрашивает заключённую Лусеро.

– Я признаю себя виновной во всём, во всём, в чём меня обвиняют, - испуганно отвечает женщина.

Лусеро довольно улыбается своей ехидной улыбкой, которая прорезает ему лицо тонкой линией губ.

Диего де Деса немного наклоняется вперёд, чтобы женщина могла расслышать его вопрос, произнесённый шёпотом:

– А теперь скажите мне, сеньора Аделла, что связывает такую особу как вы, с королевой Кастильской?

И Деса пристально всматривается в лицо женщины.

– С королевой?!
– испуганно переспрашивает женщина, - Я не знакома с королевой, ваше высокопреосвященство. Уверяю вас, я не знакома ни с одной из королев.

– Отчего же тогда Хуана так заботится о какой-то незнакомой ей еврейке?
– недоверчиво спрашивает Деса.

– Я не знаю, о чём вы говорите, но я не знакома ни с какой Хуаной. Уверяю ваше высокопреосвященство, - говорит женщина.

– Она всё нам скажет под пытками, - говорит Лусеро, обращаясь к главному инквизитору.

– Под пытками?!
– в ужасе кричит женщина, - Умоляю, я всё скажу, только не ведите меня на пытки, я этого не вынесу!

И женщина заходится громкими рыданиями.

Лусеро снова улыбается. Деса продолжает допрос:

– Сеньора Аделла, может быть, у вас есть родственники, которые просят за вас перед королевой?

И Деса пристально смотрит ей в глаза.

– У меня никого нет, ваше высокопреосвященство, - говорит женщина и отвечает инквизитору таким же пристальным взглядом.

– Мы посмотрим, что она скажет под пытками, - упорствует Лусеро.

Слыша это, женщина снова заходится громкими рыданиями.

– У меня никого нет!
– кричит она, - Я одна на этом свете, совсем одна!

Деса морщится от громких криков женщины и не говоря больше ни слова, выходит из камеры. За ним по пятам следует Лусеро. Когда дверь камеры закрывается, Деса говорит:

– У неё кто-то есть. Скорее всего, близкие родственники: муж, сын, дочь.

– Вы хотитите, чтобы я это выяснил?
– спрашивает Лусеро.

– Несомненно, - говорит Деса.
– только не убей её. Она нам нужна живой.

– Я всегда хорошо выполняю свою работу!
– обижено отвечает Лусеро.
– Я всё из нею выпытаю, причём в рамках закона.

– Не сомневаюсь, - говорит Деса.
– Закон в наше время так гибок и податлив, что во времена, когда закон был ещё не писан, его лучше соблюдали. А ведь раньше, когда не было закона, была мораль. Вы не находите?
– сказал Деса, обращаясь к Лусеро.

– Да-да, конечно, - ответил Лусеро, не очень понимая о чём его спросили.

Глава 24. Часовня Кристо-де-ла-Вега

После полуночи, когда на крепостных стенах зажгли факелы, Хуана покинула дворец Алькасар и направилась вниз по улице. Прямо за руинами базилики Святой Леокадии, расположилась небольшая часовня Кристо-де-ла-Вега.

Это была одна из тех холодных мартовских ночей, когда горожане предпочитали не выходить на улицу, а нищие, ютившиеся под мостом, громко кашляли и прятали заледеневшие руки в подол своих влажных плащей. Это была подходящая ночь, чтобы остаться незамеченной, ведь Хуане пришлось идти в часовню без охраны. Хотя она и накинула на плечи старый потёртый плащ из мешковины, уверенный шаг и городо вздёрнутый подбородок выдавал в ней женщину знатного происхождения. Убедившись, что все домашние легли спать, Хуана вышла через потайную дверь своей комнаты и спустилась в катакомбы. Там она прошла по сырым коридорам, пахнущим плесенью и мышами и вышла к правому берегу реки Тахо. Убедившись, что за ней никто не следует, Хуана вошла в часовню Кристо-де-ла-Вега. Здесь она смогла отдышаться и согреться.