Чтение онлайн

– Мы все знаем, как тяжело нашей королеве. Жители Толедо верят в твою доброту. Они больше не верят в Рим, но они верят в свою королеву. Они верят в тебя, Хуана. И если ты убежишь и будешь скрываться в лесу, тебя никто не осудит и тебе окажут тёплый приём в любом доме, в который ты зайдёшь. Но знай, что сейчас у них есть королева у которой можно просить помощи; если же тебя не станет, просить будет некого. Твой отец, Хуана, он великий человек! Но он слишком опытен, чтобы рисковать и слишком стар, чтобы понимать происходящее. А твой муж, - продолжил старик и покачал головой из стороны в сторону, - он ни ровня тебе, великой королеве! Ему никогда не стать великим королём. Для этого он слишком труслив и мелочен!
– И старик низко поклонился, - Прости меня за эти слова.

Хуана тяжело вздохнула и ласково сказала:

– Не извиняйся, Луис. Ты ведь знаешь, что можешь сказать мне всё, что думаешь, друг мой.

– Тогда я скажу ещё кое-что, - добавил старик, - Ты никогда не останешься одна, Хуана, я всегда буду рядом с тобой. Все мы будем рядом с тобой. И Мигель тоже.

– Мигель?!
– воскликнула Хуана.
– Ты знаешь его?

– Да, - ответил садовник.
– Я хорошо его знаю. Я также знаю о том, что происходит во дворце, на улицах Толедо и в Риме.

– Зато я плохо знаю тебя!
– сказала удивлённо Хуана, - Я думала, ты просто садовник.

– Я и есть просто садовник.
– ответил старик улыбаясь, - Порой бывает, что в тяжёлые времена тебе помогает не тот человек, который живёт с тобой под одной крышей, а неприметный взгляду садовник.

Старик крепко сжал Хуане руку.

– Что ты хочешь этим сказать?
– спросила королева.

– Я хочу сказать, что против тебя готовится заговор. И муж твой предал тебя. Он в сговоре с папой.

– Предал!
– воскликнула Хуана, - Откуда ты знаешь?

– Мой друг Мигель и мои друзья - марраны. Сам же я отношусь к еврейскому роду. Хоть и мать моя была чистокровной испанкой, отец же принадлежал к богатому роду Гидони. Образование получил я от матери, а духовность от отца.

– Ах, - воскликнула Хуана, - значит это ты сказал Мигелю, чтобы он подошёл ко мне в тот день на мосту?

– Да, - сказал Луис.
– Я надеюсь, ты не сердишься на меня за это.

– Нет, я не сержусь, - ответила Хуана.
– но почему ты не сказал мне об этом раньше?

– Это наложило бы на тебя тяжёлые обязательства и ты должна была бы годами хранить эту тайну. И я бы никогда не сказал тебе, если бы не то обстоятельство, что над тобой нависла опасность. И конечно, мы не оставим нашу королеву в тяжёлые времена, как не оставила она нас, когда мы просили её о помощи.

– Как хорошо, что ты сказал это!
– и королева с благодарностью посмотрела на старика, - Я так рада, что у меня есть ты и Мигель...

– У тебя всегда есть я и Мигель. И ещё несколько тысяч друзей-марранов по всему миру. Но вернёмся к Филиппу, твоему мужу, - сказал Луис.
– Он в сговоре с папой. И ты должна сегодня же отстранить его от управления какими бы то ни было делами. Ничего ему не объясняй и не подавай вида, что ты знаешь о сговоре. Отстрани его от себя и не доверяй ни единому его слову.

– Неужели он никогда не любил меня?
– спросила печально Хуана.

– О, не печалься, милая, - сказал старик, - он никогда никого не любил. Человек, не знающий сострадания не может любить. Должно быть, когда-то он был чудесным ребёнком, а затем отважным юношей. Но потом Филипп выбрал жизнь, в которой нет места чувствам. Он так боится причинить самому себе боль, что выбирает не сочувствовать людям и не желает быть к ним добрым. Это путь трусливого человека, которого не нужно оправдывать и из-за которого не нужно печалиться.

– Но ведь и я ужасная трусиха, Луис, - сказала Хуана, - я так боюсь всего, что происходит, что мне хочется просто убежать в лес и никогда оттуда не возвращаться... Я так боюсь, что у меня ничего не получится!

– Дело не в том, получится у тебя или нет, - сказал старик, - дело в том, что тогда, на мосту, ты не прошла мимо. Когда ты только пытаешься помочь кому-либо, ты вселяешь в его душу надежду. И этим ты уже помогла нам всем: ты спасла нас от отчаянья.

– А вы вселяете надежду в меня, - сказала Хуана.

– Вот видишь, - ответил Луис, - всё из-за того, что у тебя отважное сердце.

Хуана и старик ещё долго говорили друг с другом, прогуливаясь по лесу. До той поры, пока на небе не стали зажигаться первые звёзды.

– Ты должна возвращаться во дворец, - сказал Луис королеве.
– И помни: может у папы и огромная армия, которую он так любит выставлять напоказ, но наша армия из подполья может оказаться ещё больше.

Глава 27. Последняя ночь в Толедо

Этим же вечером Хуана вошла в свой дворец Алькасар. Филиппа во дворце не было: так ей доложила стража. "Муж, - думала Хуана, идя по дворцовому коридору, - у меня больше нет мужа. Наивно было верить тому, кто однажды уже предал. Как наивно было думать, что Филипп может измениться!". Когда королева оказалась одна в просторной гостиной, освещённой множеством тлеющих свечей, она дала волю чувствам.

– Ты для меня умер!
– отчаянно крикнула она в темноту комнаты. Королеву стали душить подступившие к горлу слёзы. И Хуана, задыхаясь от боли, жёсткими тисками сковавшей ей сердце, продолжала говорить, всё больше предаваясь собственному отчаянью: - Я буду носить траур по тебе, Филипп! В моём сердце по тебе уже идёт траур... Предатель!

Затем королева разразилась громкими рыданиями и не в силах устоять на ногах от нахлынувшей на неё слабости, рухнула на холодный каменный пол. Стоя на коленях, с растрёпанными волосами и заплаканным лицом, королева рыдала, давая волю своим обожённым чувствам, лавиной хлынувшим сейчас наружу. Это было время того отчаянья, после которого наступает блаженный покой. И после бесконечно долгих минут боли стало, наконец, приходить успокоение. Ещё долгое время Хуана простояла так на коленях, низко склонив голову и опираясь обеими руками на пол. Сейчас королева не отдавала себе отчёта в происходящем: она ничего не слышала, не видела и казалось, не понимала. Хуана переживала то молчаливое и страшное чувство, после которого не остаётся ни капли страсти к жизни. Эту страсть она молниеносно и безвозвратно теряла. Всё, что ей оставалось - поддерживать в себе последние силы, ведь её миссия на этой земле ещё не выполнена. Там, за пределами комнаты, её ждали люди, которым очень хотелось жить. Эти люди верили в неё и Хуана не могла обмануть их ожидания. Наверху, в своих кроватках, беззаботно спали её дети. Одна мысль о том, что дети могли бы стать зависимы от такого человека как Филипп, придала ей силы бороться. Хуане стало легче, когда она вспомнила о детях и королева протяжно и глубоко вздохнула.

"Должно быть, так умирают" - подумала она, когда рассудок стал к ней понемногу возвращаться, позволив снова последовательно мыслить.

Хуана осмотрелась по сторонам и убедившись, что по-прежнему одна в комнате, встала с колен и подошла к окну через которое полным кругом на неё смотрела луна. Хуана глубоко и громко дышала. Теперь боль ушла, забрав с собой и страх. Страх, который не покидал её с того момента, когда садовник сказал:

– Муж твой предал тебя!

Это было больнее всего, больнее, чем быть оклеветанной и разоблачённой папой, больнее, чем лишиться всех трёх корон сразу!