Чтение онлайн

Она протянула мн руку. Я пробормоталъ что-то про удовольствіе снова ее видть.

— Находишь ли ты ее очень измнившеюся, Пипъ? спросила миссъ Гавишамъ съ своимъ страннымъ взглядомъ и постучала палкой по стулу, стоявшему противъ нея, приглашая тмъ меня ссть.

— Когда я вошелъ, миссъ Гавишамъ, я не узналъ ни одной черты прежней Эстеллы, но теперь все какъ-то странно напоминаетъ ее…

— Какъ, ужь, не хочешь ли ты сказать, что она все та же прежняя Эстелла? перебила миссъ Гавишамъ. — Она была гордая и дерзкая двочка и ты хотлъ уйти отъ нея. Разв ты не помнишь?

Я отвтилъ уклончиво, что это было такъ давно, и что я въ то время ничего лучшаго не стоилъ, и т. п. Эстелла улыбалась совершенно-спокойно, говоря, что, безъ-сомннія, я тогда былъ правъ, и что она была очень-непріятная двочка.

— А онъ измнился? спросила миссъ Гавишамъ.

— Очень, сказала Эстелла, глядя на меня.

— Онъ мене грубъ и необтесанъ? спросила миссъ Гавишамъ, играя эстеллиными волосами.

Эстелла засмялась и взглянула на башмакъ, бывшій у нея въ рукахъ, снова засмялась, посмотрла на меня и потомъ опустила башмакъ. Она все еще обращалась со мной какъ съ ребенкомъ, хотя и кокетничала со мной. Мы сидли въ прежней усыпительной комнат, подъ вліяніемъ той старой обстановки, которая нкогда такъ сильно дйствовала на меня. Я узналъ, что она только-что возвратилась изъ Франціи и отправляется въ Лондонъ. Гордая и своенравная, попрежнему, она до того подчинила эти свойства своей красот, что было невозможно или противоестественно — по-крайней-мр, я такъ думалъ — отлучить ихъ отъ ея красоты. Видъ ея пробудилъ во мн живое воспоминаніе о той жалкой жажд богатства и джентльменства, которая такъ преслдовала меня въ дтств; обо всхъ тхъ дурно-направленныхъ стремленіяхъ, которыя впервые заставили меня стыдиться моего дома и Джо, обо всхъ тхъ видніяхъ, которыя представляли моему воображенію образъ ея въ пламени горна, воспроизводили его въ ударахъ молота и рисовали его во тьм ночной, мелькающимъ въ деревянномъ окн кузницы; словомъ, мн невозможно было, ни въ прошедшемъ, ни въ настоящемъ, выдлить мысль о ней изъ самой сокровенной моей внутренней жизни.

Ршили, что я проведу тамъ вечеръ и на ночь возвращусь въ гостиницу, а въ Лондонъ уду на другой день. Поговоривъ съ нами немного, миссъ Гавишамъ послала насъ погулять вдвоемъ въ запущенномъ саду. Возвратившись съ гулянья, я долженъ былъ покатать ее въ кресл, какъ бывало.

Мы вышли съ Эстеллой въ садъ черезъ ту калитку, въ которую я входилъ въ день драки съ блднымъ джентльменомъ, нын Гербертомъ. Я весь дрожалъ внутренно и обожалъ самый край ея платья; она же была совершенно-спокойна и положительно ничего во мн не обожала.

Когда мы подошли ближе въ мсту знаменитаго побоища, она остановилась и сказала:

— Должно быть, я была странное маленькое созданье, чтобъ, спрятавшись, смотрть на вашъ поединокъ; а это зрлище очень потшило меня.

— И вы щедро наградили меня.

— Право? возразила она равнодушно, будто не понимая въ чемъ дло. — Я помню, что была очень нерасположена въ вашему противнику; мн сильно ненравилось его общество; появленіемъ своимъ онъ только наводилъ за меня скуку.

— Мы съ нимъ большіе друзья теперь, сказалъ я.

— Да? Впрочемъ, вы, кажется, занимаетесь съ его отцомъ?

— Да.

Я неохотно отвтилъ на этотъ вопросъ; мн казалось, что онъ былъ слишкомъ-дтскій, а она и безъ того уже обращалась со мной, какъ съ ребенкомъ.

— Съ перемной вашего положенія, вы перемнили и товарищей, сказала Эстелла.

— Разумется.

— И конечно, прибавила она надменнымъ тономъ: — что нкогда было приличнымъ для васъ обществомъ, то теперь совершенно неприлично.

Я не знаю, было ли у меня въ душ смутное намреніе сходить повидаться съ Джо; но если оно и было, то это замчаніе уничтожило его.

— Вы не ожидали въ то время такой счастливой перемны? сказала Эстелла, длая въ воздух легкое движеніе рукой, намекавшимъ на время поединка.

— Ни мало.

Видъ независимости и превосходства, съ которымъ она шла подл меня, и видъ стсненія и покорности, съ которымъ я шелъ подл нея, представляли разительную противоположность, ясно мною сознаваемую. Сознаніе это грызло бы меня боле, еслибъ я не считалъ себя положительно-избраннымъ и предназначеннымъ для нея.

Садъ слишкомъ заглохъ и заросъ, чтобъ можно было удобно гулять въ немъ; обойдя его два или три раза, мы очутились на двор пивоварни. Я въ точности показалъ ей мсто, гд я когда-то видлъ ее на бочкахъ; на это она сказала только: «Право?» и бросила равнодушный взглядъ въ ту сторону. Я напомнилъ ей, какъ она вышла изъ дома и вынесла мн позавтракать; но она сказала, что не помнитъ.

— Какъ, вы не помните, что заставили меня расплакаться? сказалъ я.

— Нтъ, возразила она, покачавъ головой и осматриваясь вокругъ себя.

Эта забывчивость съ ея стороны заставила меня снова расплакаться внутренно, а это самыя горькія слезы.

— Вы должны знать, сказала Эстелла, снисходя до меня, на сколько прилично хорошенькой и блестящей женщин:- вы должны знать, что у меня нтъ сердца; не знаю, иметъ ли это вліяніе на память.

Я пробормоталъ, что осмливаюсь сомнваться въ этомъ, и имю на то основаніе, ибо такая красавица не можетъ быть безъ сердца.

— О, д! Я не сомнваюсь, что у меня есть сердце, которое можно поразить кинжаломъ или пулею, сказала Эстелла: — и что когда оно перестанетъ биться, то я перестану жить. Но вы знаете, что я хочу сказать. Во мн нтъ этихъ нжностей, симпатій, чувствъ и прочаго вздора.

Что поразило меня въ то время, какъ она стояла передо мной и внимательно глядла на меня? сходство ли ея съ миссъ Гавишамъ? Нтъ. Въ нкоторыхъ ея взглядахъ и движеніяхъ была только та тнь сходства съ миссъ Гавишамъ, которую мы часто замчаемъ въ дтяхъ, которыя взросли подъ исключительнымъ вліяніемъ извстной личности, вдали отъ остальныхъ людей; вслдствіе чего образуется поразительное сходство въ выраженіи лицъ, хотя бы черты ихъ не имли ничего общаго. Однако она напоминала мн не миссъ Гавишамъ. Я взглянулъ на нее еще разъ, она все еще продолжала смотрть на меня, но предположенія мои уже исчезли. Что жь это было?

— Я не шучу, сказала Эстелла, съ какимъ-то мрачнымъ выраженіемъ лица, хотя брови ея и не были нахмурены:- если судьба должна часто сводить насъ вмст, то я вамъ совтую сразу поврить мн. Нтъ, продолжала она, повелительно останавливая меня, когда я хотлъ открыть ротъ. — Я никого и ничего не любила. Я никогда не испытывала ничего подобнаго.

Чрезъ минуту мы очутилась въ заброшенной пивоварн, и она указала на высокую галерею, на которую входила она въ первый день нашего знакомства, сказавъ, что «она была тамъ и видла меня внизу, пораженнаго и испуганнаго». Пока глаза мои слдили за ея блой ручкой, опять та же смутная, безотчетная мысль поразила меня. Моя невольная дрожь заставила ее положить свою руку на мою. Тотчасъ же странныя мысли мои разсялись. Что жь это было?

— Что съ вами? спросила Эстелла: — или васъ опять что-нибудь испугало?

— Мн слдовало бы испугаться, еслибъ я могъ поврить вашимъ словамъ, возразилъ я, желая перемнить разговоръ.

— Такъ вы не врите? Что жь длать? Во всякомъ случа я высказалась. Миссъ Гавишамъ скоро будетъ ждать васъ для катанья въ кресл, хотя я полагаю, что это можно бы теперь бросить въ-сторону, вмст со всмъ остальнымъ старьемъ. Обойдемте еще разъ вокругъ сада и потомъ отправимся домой. Пойдемте. Сегодня вамъ не слдуетъ проливать слезъ о моей жестокости; будьте моимъ пажемъ и позвольте мн опереться на ваше плечо.

Ея красивое платье до-сихъ-поръ тащилось по земл. Она теперь подняла его одной рукой, а другою легко оперлась на мое плечо. Мы еще два или три раза обошли вокругъ заросшаго сада и онъ мн показался весь въ цвту. Будь зеленыя и желтыя травки въ трещинахъ старой стны самыми рдкими цвтами, он не могли бы имть боле прелести въ моихъ воспоминаніяхъ.

Между нами не было несообразности въ лтахъ, которая могла бы служить намъ преградою. Мы были почти ровесники. Но неприступный видъ, придаваемый ей красотою и обращеніемъ, отравлялъ мое блаженство, несмотря на внутреннее убжденіе, что наша покровительница предназначала насъ другъ другу. Наконецъ, мы воротились домой и тамъ я узналъ съ удивленіемъ, что мой опекунъ приходилъ повидаться съ миссъ Гавишамъ по одному длу и возвратится къ обду. Въ комнат, гд стоялъ покрытый гнилью столъ, были зажжены старые канделябры и миссъ Гавишамъ сидла въ своемъ кресл, ожидая меня.