Чтение онлайн

— Нтъ, сказалъ я: — незачмъ?

Прислужникъ — тотъ самый, который нкогда, въ день моего поступленія въ ученики въ Джо, протестовалъ отъ имени жильцовъ — казалось, очень удивился и воспользовался первымъ удобнымъ случаемъ, чтобъ подложить мн подъ-руку засаленной старый листокъ мстной газеты. Я невольно взялъ газету и прочелъ слдующее: «Наши читатели прочтутъ не безъ интереса, по случаю недавняго романтическаго возвышенія въ свт одного молодаго художника желзныхъ длъ въ нашемъ околотк (какая великая тема для вдохновенія нашего великаго, хотя и не всми признаннаго, поэта Туби), что раннимъ патрономъ, другомъ и благодтелемъ знаменитаго юноши, былъ человкъ всми увжаемый и имющій кой-какіе интересы въ торговл хлбомъ и сменами. Его чрезвычайно-удобная контора и кладовыя находятся въ ста шагахъ отъ главной улицы. Мы съ душевнымъ удовольствіемъ извщаемъ, что именно онъ былъ менторомъ нашего юнаго Телемака, ибо очень-пріятно знать, что нашъ юнош обязанъ первоначально своимъ счастьемъ гражданину нашего города. Но не спроситъ ли ученый мужъ, или юная красавица, чье же это счастье онъ устроилъ? Мы знаемъ, что Квёнтинъ Метсисъ былъ кузнецомъ въ Антверпен».

Посл этого, я имю основательныя причины думать, что еслибъ во дни моего счастья и веселья я попалъ бы случайно на сверный полюсъ, то, наврно, и тамъ бы нашелъ какихъ-нибудь эскимосовъ или образованныхъ людей, которые объявили бы мн, что Пёмбельчукъ былъ благодтель моей юности и основатель моего счастья.

Рано утромъ я всталъ и вышелъ. Было еще слишкомъ-рано, чтобъ идти къ миссъ Гавишамъ, и я сталъ бродить по окрестностямъ города, гд находился домъ миссъ Гавишамъ, но не тамъ, гд жилъ Джо; къ нему я могъ сходить и на другой день. Дорогой я думалъ о моей покровительниц и рисовалъ въ воображеніи блестящія картины ея плановъ относительно моей будущности. Она усыновила Эстеллу, она все-равно что усыновила меня, и не могла не имть намренія женить насъ. Она предоставитъ мн возстановить мрачный домъ, допустить солнечный свтъ въ темныя комнаты, завести остановившіеся часы, снять паутины, уничтожить червей и оживить окоченвшія сердца — словомъ выполнить вс блестящіе подвиги сказочнаго рыцаря и жениться на принцесс. Я остановился, чтобы взглянуть на этотъ домъ и его растрескавшіяся красныя кирпичныя стны, на задланныя окна и густой плющъ, обхватывавшій своими сухими побгами, будто старческими морщинистыми руками, даже верхушки трубъ на кровл — все это составляло въ ноемъ воображеніи какую-то хитрую, привлекательную для меня тайну, героемъ которой былъ я. Эстелла была душой ея; но хотя она и овладла мною такъ сильно, хотя мои надежды и мое воображеніе стремились къ ней одной, хотя ея вліяніе на мою жизнь и на мой дтскій характеръ было всемогуще, я даже въ это романическое утро не облекъ ея ни въ одно вымышленное достоинство. Я нарочно упоминаю объ этомъ обстоятельств, потому-что оно должно служить путеводною нитью въ моемъ бдномъ лабиринт. Я знаю по опыту, что условныя для влюбленныхъ понятія не могутъ всегда быть безусловно врны. Правда, что когда а любилъ Эстеллу, будучи уже мужчиной, то я любилъ ее потому, что находилъ ее невыразимо-привлекательною. Я зналъ, къ моему горю, и повторялъ себ весьма-часто, чтобъ не сказать безпрерывно, что любилъ ее вопреки разсудку, душевному спокойствію, счастію, вопреки безнадежности, овладвавшей мною по временамъ. Но я не любилъ ея мене оттого, что зналъ все это, не мене, какъ еслибъ я набожно считалъ ее земнымъ совершенствомъ.

Я такъ пригналъ прогулку, что очутился у воротъ дома миссъ Гавишамъ въ мой обычный въ былое время часъ. Позвонивъ нетвердою рукой, я повернулся спиной къ воротамъ и старался собраться съ духомъ и умрить біеніе моего сердца. Я слышалъ, какъ боковая дверь отворилась и черезъ дворъ раздались шаги; но я притворился, что не слыхалъ даже, когда ворота заскрипли на своихъ ржавыхъ петляхъ.

Наконецъ, когда кто-то коснулся до моего плеча, я вздрогнулъ и обернулся и, разумется былъ еще боле пораженъ, когда передо мной очутился мужчина въ опрятной срой одежд. То былъ послдній человкъ въ мір, котораго я бы ожидалъ найти привратникомъ у миссъ Гавишамъ.

— Орликъ!

— А, молодой баринъ! Какъ видите, со мной произошло боле перемнъ нежели съ вами. Но войдите, войдите. Мн не приказано оставлять ворота отпертыми.

Я вошелъ и онъ захлопнулъ ихъ, заперъ и вынулъ ключъ.

— Да, сказалъ онъ, озираясь угрюмо и сдлавъ нсколько шаговъ къ дому:- вотъ и я здсь!

— Какъ ты попалъ сюда?

— Я пришелъ, возразилъ онъ:- на своихъ на двоихъ, а сундукъ мой привезли на тачк.

— Къ добру ли ты здсь?

— Да и не къ недоброму, я полагаю, молодой баринъ.

Я не слишкомъ-то былъ въ этомъ увренъ. Я имлъ время взвсить его отвтъ, пока онъ медленно поднялъ свой тяжелый взглядъ отъ земли, вдоль по ногамъ и рукамъ, къ моему лицу.

— Такъ ты оставилъ кузницу? спросилъ я.

— Разв этотъ домъ похожъ на кузницу? возразилъ Орликъ, бросая оскорбительный взглядъ вокругъ себя:- разв похожъ?

Я спросилъ его, какъ давно онъ оставилъ кузницу Гарджери.

— Здсь одинъ день такъ похожъ на другой, возразилъ онъ:- что я не съумю сказать. Впрочемъ, я попалъ сюда вскор посл вашего отъзда.

— Я бы могъ угадать это, Орликъ!

— А! сказалъ онъ рзко:- вдь, и вы же въ ученые попали.

Тмъ временемъ мы подошли въ дому, гд я увидлъ, что комната Орлика была какъ-разъ рядомъ съ боковой дверью и имла маленькое окно, выходившее на дворъ. Въ своихъ маленькихъ размрахъ она походила на конурки парижскихъ portier. Какіе-то ключи висли за стн, къ нимъ присоединилъ онъ теперь и ключъ отъ воротъ; его маленькая, покрытая заплатками постель находилась въ небольшомъ углубленіи, или ниш. Все это имло какой-то тсный видъ, точно клтка сурка, между-тмъ, какъ Орликъ, выдляясь изъ темнаго угла у окошка, казалось, былъ тотъ сурокъ, обладатель этой клтки, чмъ онъ и былъ на самомъ дл.

— Я никогда не видалъ этой комнаты, замтилъ я: — да здсь и не было привратника.

— Не было до-тхъ-поръ, пока не стали толковать, что это мсто вовсе не безопасно, благодаря бродящимъ здсь каторжникамъ, и прочей дряни. Тогда меня рекомендовали какъ человка, который съуметъ постоять за себя и я принялъ это мсто. Должность здсь легче нежели возиться съ мхами и молотомъ. А эта штука у меня заряжена на всякій случай.

Глазъ мой остановился на ружь съ окованнымъ мдью шомполомъ, висвшимъ надъ каминомъ, и его глаза уловили этотъ взглядъ.

— Что жь, сказалъ я, не желая продолжать разговоръ;- идти мн къ миссъ Гавишамъ?

— Сожгите меня если я знаю! возразилъ онъ, сперва потянувшись и потомъ встряхиваясь:- объ этомъ не говоритъ данная мн инструкція, молодой баринъ. Я вотъ этимъ молоткомъ ударю по этому колоколу и вы пойдете по корридору, пока не встртите кого-нибудь.

— Меня ожидаютъ, я полагаю.

— Сожгите меня дважды, если я вамъ на это съумр отвтить, сказалъ онъ.

Я пошелъ по длинному корридору, по которому я хаживалъ нкогда въ своихъ толстыхъ сапогахъ, а онъ позвонилъ въ колоколъ. Гулъ колокола еще не замеръ, когда я встртилъ въ конц корридора Сару Покетъ, которая, увидвъ меня, кажется, пожелтла и позеленла.

— О! сказала она — вы ли это, мистеръ Пипъ?

— Я, миссъ Покетъ. Я радъ, что могу сообщить вамъ, что мистеръ Покетъ и все семейство здоровы.

— Поумнли ли они сколько-нибудь? спросила Сара уныло покачивая головой:- пускай бы они лучше были мене-здоровы, да поумне. Ахъ Маью, Маью!.. Вы знаете дорогу, сэръ?

Дорогу я зналъ довольно-хорошо: часто мн приходилось всходитъ на лстницу въ темнот. Я теперь поднялся по ней въ боле-тонкихъ сапогахъ, нежели во время оно, и по старому постучалъ въ дверь миссъ Гавишамъ. Она тотчасъ же сказала: «Это Пипъ стучится. Войди, Пипъ!»

Миссъ Гавишамъ сидла въ своемъ кресл, подл стариннаго стола, въ прежнемъ плать; руки ея были скрещены на палк; она оперла на нихъ подбородокъ и устремила глаза на огонь. Подл нея сидла съ ненадеваннымъ ни разу блымъ башмакомъ въ рукахъ и съ наклоненной надъ нимъ головой нарядная барыня, которой я некогда прежде не видывалъ.

— Войди, Пипъ, продолжала бормотать миссъ Гавишамъ, не поднимая глазъ:- войди, Пипъ. Какъ твое здоровье, Пипъ? Ты цалуешь мою руку, какъ-будто я королева — э?

Она вдругъ взглянула на меня исподлобья и повторила какъ-то нахмуренно-шутливо: «э?»

— Я слышалъ, миссъ Гавишамъ, сказалъ я нсколько-растерявшись:- что вы были такъ добры, что желали повидаться со мною — вотъ я и пріхалъ.

— Ну и хорошо.

Барыня, которой я прежде не видывалъ, подняла глаза и проницательно взглянула на меня: я узналъ глаза Эстеллы; по она такъ измнилась, такъ похорошла, такъ сложилась; все, что было въ ней прекраснаго, такъ удивительно развилось, что мн показалось, что я самъ вовсе не подвинулся впередъ. Глядя на нее, я вообразилъ, что я снова превращался въ безнадежнаго, простаго, грубаго мальчишку. О, какое сознаніе несоизмримости разстоянія между нами овладло мною, и какой видъ недоступности она приняла въ моихъ глазахъ!