Чтение онлайн

Когда мы стали описывать старинные круги около развалинъ свадебнаго пирога, мн показалось, что вслдъ за кресломъ я уходилъ въ прошедшее. Но въ этой мрачной комнат, рядомъ съ этимъ трупомъ, будто возставшимъ изъ гроба, Эстелла казалась еще прекрасне и плнительне, и я былъ очарованъ сильне, чмъ когда-нибудь.

Приближалось обденное время и Эстелла оставила насъ, чтобъ приготовиться къ столу. Мы остановились у средины длиннаго стола и миссъ Гавишамъ, протянувъ свою сухую руку, положила ее на пожелтвшую скатерть. Эстелла оглянулась на порог комнаты и взглянула назадъ черезъ плечо; миссъ Гавишамъ послала ей рукою поцалуй съ такимъ страстнымъ взглядомъ, что онъ невольно привелъ меня въ ужасъ.

Когда Эстелла вышла и мы остались вдвоемъ, она обратилась ко мн и спросила шопотомъ:

— Что, она хороша, стройна, граціозна? Нравится она теб?

— Она должна нравиться всякому, кто ее знаетъ, миссъ Гавишамъ.

Обхвативъ одной рукой мою шею, она, сила въ кресл, пригнула мою голову въ своей.

— Люби, люби ее! Какъ она съ тобой обращается?

Прежде, нежели я усплъ отвтить (если только я могъ отвтить что-нибудь на такой трудный вопросъ) она повторила:

— Люби, люби ее! Если она станетъ отличать тебя — люби ее. Если она будетъ оскорблять тебя — люби ее. Если она будетъ раздирать твое сердце на части, и чмъ старше ты станешь, чмъ глубже будутъ раны — все жь люби, люби ее!

Я никогда не слыхивалъ словъ, произнесенныхъ съ такимъ жаромъ. Я чувствовалъ, какъ мускулы ея сухой руки, обхватившей мою шею, наливались кровью отъ о владвшаго ею волненія.

— Слушай, Пипъ! Я приняла ее къ себ, чтобъ ее любили. Я выростила и воспитала ее, чтобъ ее любили. Я довела ее до того, что она теперь, все затмъ, чтобъ ее любили — люби ее!

Она повторяла послднее слово довольно-часто, такъ что нельзя было смшать его съ какимъ-нибудь другимъ; но если бы это слово, вмсто любви, выражало ненависть, отчаянье, мщеніе, проклятіе, она не могла бы произнести его боле страшнымъ голосомъ.

— Я скажу теб, продолжала она тмъ же отрывистымъ, страшнымъ шопотомъ:- что такое истинная любовь: это слпая, безотчетная преданность, самоуниженіе, это совершенная покорность, вра и надежда, вопреки самому себ, это, наконецъ, полная отдача души и сердца любимому человку — что сдлала я!

Дойдя до этого, она испустила дикій крикъ; я обхватилъ ее за талію, потому-что она встала съ кресла и бросилась впередъ, какъ-будто желая ударяться объ стну и пасть мертвою.

Все это произошло въ одно мгновеніе. Усадивъ ее въ кресло, я почувствовалъ знакомый мн запахъ душистаго мыла и, оглянувшись, увидлъ въ комнат своего опекуна.

Я, кажется, не говорилъ еще, что онъ постоянно носилъ шелковой носовой платокъ внушающихъ размровъ, который игралъ большую роль въ его ремесл. Я видалъ, какъ онъ смущалъ кліента или свидтеля тмъ, что торжественно развертывалъ свой платокъ, какъ бы собираясь немедленно высморкаться, но потомъ останавливался, зная, что не успетъ это сдлать, прежде нежели кліентъ или свидтель проговорится. Когда я увидлъ его въ комнат, онъ держалъ свой знаменательный платокъ въ обихъ рукахъ и глядлъ на насъ. Встртивъ мой взглядъ, онъ ясно высказалъ тмъ, что остался на нсколько минутъ молча въ этой же поз: «Не-уже-ли? Странно!» и затмъ, съ необыкновеннымъ успхомъ, обратилъ свой платокъ къ настоящему его назначенію.

Миссъ Гавишамъ примтила его въ одно время со мной; она, какъ и вс вообще, боялась его. Она сдлала сильную попытку оправиться и пробормотала, что онъ аккуратенъ, какъ всегда.

— Аккуратенъ какъ всегда, повторилъ онъ, подходя къ намъ ближе. — Какъ ваше здоровье, Пипъ? Хотите, чтобъ я прокатилъ васъ кругомъ комнаты, миссъ Гавишамъ? Итакъ вы здсь, Пипъ?

Я сказалъ ему, что миссъ Гавишамъ желала, чтобъ я пріхалъ повидаться съ Эстеллой. На это онъ замтилъ:

— Да, очень красивая двушка!

Потомъ, онъ одною рукою сталъ толкать передъ собою кресло съ миссъ Гавишамъ, а другую опустилъ въ карманъ панталонъ, какъ-будто карманъ этотъ былъ наполненъ тайнами и онъ хотлъ ихъ удержать.

— А что, Пипъ, часто ли вы видали миссъ Эстеллу прежде? сказалъ онъ, длая привалъ.

— Какъ часто?

— Да, сколько разъ. Десять тысячъ, что ли?

— О, нтъ! Конечно не столько.

— Такъ два раза?

— Джаггерсъ, вмшалась миссъ Гавишамъ на мое счастье:- оставьте Пипа въ поко и ступайте съ нимъ обдать.

Онъ повиновался, и мы вмст спустились по темной лстниц. На пути въ отдльному строенію въ задней части двора, гд находилась столовая, онъ спросилъ меня: «часто ли я видалъ миссъ Гавишамъ за обдомъ» и, по обыкновенію, предоставилъ мн обширный выборъ между сотнею разъ и однимъ разомъ.

Я подумалъ и сказалъ:

— Никогда!

— Никогда и не увидите, Пипъ, возразилъ онъ съ пасмурной улыбкой. — Съ-тхъ-поръ, какъ она начала настоящій образъ жизни, она никогда не позволяла себ сть или пить ни въ чьемъ присутствіи. Она бродитъ по ночамъ и тогда питается чмъ попало.

— Могу ли я, сэръ, предложить вамъ вопросъ?

— Можете, сказалъ онъ: — а я могу уклониться отъ отвта. Ну, спрашивайте.

— Имя Эстеллы — Гавишамъ, или?… Я не зналъ что прибавить.

— Или какъ? спросилъ онъ.

— Она Гавишамъ?

— Гавишамъ.

Съ этимъ мы пришли къ столу, гд она и Сара Покетъ уже ожидали насъ. Мистеръ Джаггерсъ сидлъ на почетномъ мст, Эстелла напротивъ его, а я противъ своей желтозеленой пріятельницы… Мы очень-хорошо пообдали. За столомъ служила двушка, которую я не видалъ ни въ одно изъ моихъ прежнихъ посщеній, но которая, я знаю, была все время въ этомъ таинственномъ дом. Посл обда бутылка отборнаго стараго портвейна была поставлена передъ моимъ попечителемъ (который очевидно былъ знатокъ по части виноградныхъ винъ), и дамы оставили насъ вдвоемъ.

Я даже въ самомъ мистер Джаггерс не встрчалъ прежде такой упорной скрытности, какою онъ отличался въ этомъ дом. Онъ не поднималъ даже глазъ и лишь одинъ разъ во весь обдъ, и то едва, взглянулъ на Эстеллу. Когда она обращалась къ нему, онъ выслушивалъ ее и, когда нужно, отвчалъ, но я ни разу не видалъ, чтобъ онъ при этомъ смотрлъ ей въ лицо. За-то она часто глядла на него съ участіемъ, любопытствомъ и недоврчивостью; но по лицу его никакъ нельзя было судить, примчаетъ ли онъ ея взгляды, или нтъ. Во все время обда, онъ находилъ величайшее наслажденіе заставлять Сару Покетъ еще боле желтть и зеленть, часто намекая въ разговор со мной на большія надежды, которыя я имлъ на будущее. Впрочемъ, и это онъ, казалось, длалъ безсознательно, или, лучше сказать, вызывалъ меня въ невинности моей души, на подобныя выходки. Когда мы остались съ нимъ вдвоемъ, онъ сидлъ съ такимъ сосредоточеннымъ и таинственнымъ видомъ, что выводилъ меня изъ терпнія. Онъ, казалось, производилъ слдствіе надъ достоинствомъ вина, за неимніемъ чего другаго подъ-рукою. Онъ подносилъ стаканъ къ свчк, пробовалъ вино, полоскалъ имъ ротъ, глоталъ его, снова смотрлъ на стаканъ, нюхалъ, отвдывалъ, дополнялъ стаканъ: все это приводило меня въ сильное раздраженіе и безпокойство. Три или четыре раза, я намревался-было начать разговоръ, но, замтивъ, что я собираюсь предложить ему вопросъ, онъ, со стаканомъ въ рукахъ, бросалъ на меня выразительные взгляды и принижался полоскать ротъ виномъ, какъ-будто обращая мое вниманіе на то, что не стоитъ заговаривать съ нимъ, такъ-какъ онъ не въ-состояніи отвчать.

Мн кажется, что мое присутствіе могло бы, наконецъ, довести миссъ Покетъ до бшенства и внушить ей опасное желаніе сорвать съ себя чепецъ, который былъ весьма безобразенъ, наподобіе кисейной швабры, и разметать по полу свои волосы, которые, конечно, выросла не на ея голов. Она не показывалась посл, когда мы пошли въ комнату миссъ Гавишамъ и вчетверомъ стали играть въ вистъ. Во время нашего отсутствія миссъ Гавишамъ возъимла странную мысль украсить голову, шею и руки Эстеллы самыми драгоцнными вещами съ своего уборнаго столика, и я замтилъ, что даже опекунъ мой поднялъ нсколько брови и поглядлъ на нее исподлобья — такъ хороша она была, при блеск этихъ украшеній!