Чтение онлайн

— Я принимаю доброе желаніе ваше, за дйствительный подарокъ, сказалъ Уемикъ. — Вы кажется, между-прочимъ, были страстнымъ охотникомъ до голубей.

Собседникъ его взглянулъ на небо.

— Я слыхалъ у васъ была отличная порода. Не могли ли бы вы поручить какому-нибудь пріятелю прислать мн парочку, если они не имютъ особаго назначенія?

— Будетъ сдлано, какъ вы желаете, сэръ.

— И прекрасно, сказалъ Уемикъ, я буду хорошо за ними смотрть. Добраго вечера, полковникъ, прощайте!

Они снова пожали другъ другу руку. Немного отойдя Уемикъ сказалъ мн:

— Поддлывалъ монету, и очень-ловко. Сегодня приговоренъ, и въ понедльникъ на-врно будетъ повшенъ. Все жъ таки пара голубей движимое имущество, не такъ ли?

При этихъ словахъ, онъ оглянулся назадъ и кивнулъ своему мертвому растенію, и выходя изъ тюрьмы, казалось, размышлялъ, какимъ новымъ цвткомъ замнить его.

При выход, я замтилъ, что и тюремщики, не мене арестантовъ, уважали моего опекуна.

— Ну-съ, мистеръ Уемикъ, сказалъ тюремщикъ, пока мы находились между двумя желзными воротами, изъ которыхъ онъ осторожно заперъ одни, прежде чмъ отворитъ другія:- что мистеръ Джаггерсъ намренъ сдлать съ тмъ убійствомъ на берегу, подведетъ ли онъ его подъ буйство, или подъ что по-хуже?

— Отчего бы вамъ у него не спросить? возразилъ Уемикъ.

— Какъ бы не такъ, нашли кого спрашивать! произнесъ тюремщикъ.

— Вотъ, они здсь вс такіе, мистеръ Пипъ, замтилъ Уемикъ, обращаясь ко мн и вытягивая свой ротъ до крайнихъ предловъ:

— Имъ ничего не стоитъ разспрашивать меня, подчиненнаго; но вы никогда не поймаете ихъ за тмъ же съ самимъ начальникомъ.

— Этотъ молодецъ служитъ или считается у васъ на контор? спросилъ тюремщикъ, видимо издваясь надъ неудовольствіемъ Уемика.

— Ну, вотъ опять! воскликнулъ Уемикъ. — Не говорилъ ли я вамъ! Спрашивать второй вопросъ у подчиненнаго прежде, чмъ онъ усплъ отвтить на первый! Ну, положимъ, что мистеръ Пипъ изъ нашихъ?

— Ну-съ, Въ такомъ раз онъ знаетъ, что такое мистеръ Джаггерсъ? возразилъ тюремщикъ тмъ же насмшливымъ тономъ.

— Да! вдругъ воскликнулъ Уемикъ, тыкая пальцемъ на тюрёмщика самымъ ярымъ образомъ: — вы такъ же нмы, какъ любой изъ вашихъ ключей, когда имете дло съ моимъ начальникомъ. Выпустите насъ, старая лиса, не то я попрошу его взвести на васъ обвиненіе въ неправильномъ задержаніи въ тюрьм невинныхъ людей.

Тюремщикъ расхохотавшись, пожелалъ намъ добраго утра, и продолжалъ хохотать за ршеткою двери, пока мы сходили по ступенькамъ на улицу.

— Замтьте, мистеръ Пипъ, сказалъ мн Уемикъ чуть-что не на ухо, взявъ меня за руку для большаго внушенія: — я полагаю, мистеръ Джаггерсъ ничего лучшаго не могъ придумать, какъ держаться такъ высоко. Онъ всегда держится такъ недосягаемо высоко. Высота его постоянно соотвтствуетъ его способностямъ. Ни полковникъ не посмлъ бы прощаться съ нимъ, ни тюремщикъ спрашивать его взгляда за процесъ. А между его недосягаемой высотою и ими, приходится его подчиненный, понимаете? такъ-что они у него въ рукахъ, и тломъ и душею.

На меня сильно подйствовало это доказательство ловкости моего опекуна. И сказать по правд, я очень-желалъ въ ту минуту, какъ и прежде не разъ, чтобъ опекуномъ у меня былъ человкъ не такой ужъ ловкій и способный.

Мы разстались съ мистеромъ Уемиконъ у дверей конторы въ Литтель-Бритенъ, гд жаждавшіе лицезрть мистера Джаггерса изобиловали по обыкновенію, и я возвратился на свой постъ у конторы дилижансовъ съ двумя или тремя свободными часами впереди. Все это время я провелъ, размышляя о томъ, какъ странно, что тюрьмы и преступники ршительно меня преслдуютъ; что преслдованіе это началось еще въ деревн, въ зимній вечеръ, на нашихъ уединенныхъ болотахъ, потомъ возобновлялось еще два раза, какъ старая, но незажившая язва; и наконецъ, теперь не оставляло меня, когда надежды мои начинали осуществляться, въ сближеніи моемъ съ Эстеллою. Среди подобныхъ размышленій, моему воображенію представился изящный горделивый образъ ея, и я съ ужасомъ сравнилъ его съ недавно-видннымъ мною зрлищемъ. Я отъ души сожаллъ о томъ, зачмъ мн повстрчался Уемикъ и зачмъ я согласился на его приглашеніе; въ этотъ день я желалъ мене, чмъ въ какой другой, чтобъ отъ меня пахло ньюгэтской тюрьмою. Прохаживаясь взадъ и впередъ, я отряхалъ тюремную пыль съ сапоговъ, счищалъ ее съ платья, выдыхалъ ее изъ легкихъ. Я до такой степени былъ занятъ моими мыслями, что время до прізда дилижанса показалось мн вовсе не длиннымъ; я еще не усплъ вполн освободиться отъ грустнаго впечатлнія уемиковой темницы, когда я увидалъ ея лицо въ окошк дилижанса, и руку, которой она привтливо махала мн, въ вид привтствія.

Въ эту минуту, снова какое-то неуловимое воспоминаніе мелькнуло въ моей памяти. Чтожь это было въ-самомъ-дл?

Въ своемъ дорожномъ плать, обшитомъ мхомъ, Эстелла казалась мн еще нжне, еще прекрасне, чмъ когда-нибудь. Обращеніе ея было, какъ нельзя боле, привлекательно; кто бы подумалъ, что она заботится о томъ, чтобъ мн понравиться? и я уже воображалъ, что въ этомъ обнаруживается вліяніе миссъ Гавишамъ.

Мы стояли на двор гостинницы и она указывала мн на свои вещи. Когда я вс ихъ собралъ, мн пришла въ голову мысль — до-сихъ-поръ я, кром ея, ни о чемъ не думалъ, что я даже незнаю куда она детъ.

— Я ду въ Ричмондъ, сказала она мн. — Мн объяснили, что есть два Ричмонда, одинъ въ Сэрри, другой въ Іоркшир, мой видите ли въ Сэрри. Отсюда до него десять миль. Вы мн наймете карету и проводите меня, вотъ мой кошелекъ, вы изъ него заплатите за что слдуетъ. Нтъ, нтъ, вы должны взять кошелекъ! Намъ съ вами не приходится разсуждать, мы должны повиноваться даннымъ инструкціямъ. Мы съ вами не вольны поступать, какъ вздумается.

Говоря это, она передала мн кошелекъ и я надялся, что слова ея имли свой тайный смыслъ. Она произнесла ихъ легкомысленно, но не то, чтобъ съ недовольнымъ видомъ.

— За каретой надо еще послать, Эстелла. А покуда вы отдохнули бы здсь?

— Да, я здсь отдохну и буду пить чай, и вы должны обо всемъ позаботиться.

Она подхватила меня за руку, будто и это было такъ ужъ положено, и я попросилъ лакея, глазвшаго на дилижансъ, какъ-будто онъ отродясь не видывалъ такой штуки, провести насъ въ отдльную комнату. Услышавъ это, онъ засуетился, схватилъ откуда-то салфетку, словно она была магическій ключъ, безъ котораго онъ не могъ найдти дороги наверхъ, и ввелъ насъ въ самый черный и темный чуланъ во всемъ дом. Комнатка эта была снабжена уменьшительнымъ зеркаломъ (совершенно излишнимъ предметомъ, если принять во вниманіе небольшіе размры комнаты), стклянкою съ подливкою изъ анчоусовъ и валявшимися въ углу коньками. Когда я протестовалъ противъ подобной канурки, онъ провелъ насъ въ другую, большую, съ обденнымъ столомъ человкъ на тридцать. На ршетк камина, въ цлой груд золы и угольной пыли, валялся смятый, исписанный листокъ, вырваный изъ какой-нибудь тетради. Взглянувъ на эти обгорлые остатки, онъ покачалъ головою и спросилъ у меня: «чего прикажите», и получивъ въ отвтъ: «чашку чаю для барыни», вышелъ въ раздумьи.

Мн тогда показалось, да и теперь еще кажется, судя по смшанному запаху бульона и конюшни въ этой комнат, что вроятно конюшенная отрасль хозяйства находилась далеко не въ цвтущемъ состояніи, и что вслдствіе-того предпріимчивый хозяинъ пустилъ своихъ лошадей на бульонъ. Но несмотря ни на что, эта комната была для меня лучше всхъ на свт, потому-что въ ней была Эстелла. Мн казалось, что съ нею я пресчастливо могъ бы прожить тамъ цлый вкъ. (Но замтьте, въ ту минуту я не былъ счастливъ и вполн это сознавалъ.)

— Къ кому вы дете въ Ричмондъ? Спросилъ я у Эстеллы.

— Я ду жить и проживаться къ одной дам, которая иметъ, возможность, или по-крайней-мр увряетъ, что иметъ возможность вывозить меня въ общество, и познакомить въ нсколькихъ домахъ, словомъ, представить мн случай другихъ посмотрть и себя показать.

— Конечно, вы будете очень довольны видть новыя мста, новыхъ людей, имть новыхъ поклонниковъ.

— Да, конечно.

Она отвтила такъ небрежно, что я замтилъ:

— Вы говорите о себ, какъ-будто о постороннемъ лиц.