Чтение онлайн

Бидди заплакала; и садъ, и дорожка, и звзды, сверкавшіе на неб, помутились въ моихъ глазахъ.

— Ничего, не было открыто, Бидди?

— Ничего.

— Не знаете ли, что сталось съ Орликомъ?

— Судя по его одежд, онъ, должно-быть, работаетъ въ копяхъ.

— Конечно, вы его видли тогда? Зачмъ вы такъ пристально смотрите на то темное дерево, что виднется вонъ на той алле?

— Я видла его тамъ въ ночь, когда она умерла.

— И то было въ послдній разъ, Бидди?

— Нтъ; я только-что видла его тамъ, покуда мы гуляли. Но не безпокойтесь, продолжала она, видя, что я хотлъ бжать въ ту сторону, и удерживая меня за руку: — вы знаете, я не стала бы васъ обманывать, но онъ былъ тамъ за минуту и уже ушелъ.

Я былъ взбшенъ мыслью, что этотъ человкъ не перестаетъ ее преслдовать, и питалъ къ нему злобу, доходившую до остервененія. Я такъ и сказалъ ей и прибавилъ еще, что не пожалю ни денегъ, ни трудовъ, чтобъ выжить его изъ околодка. Мало-по-малу, она успокоила меня и заговорила о томъ, какъ Джо любитъ меня и никогда ни на что не жалуется (она не сказала на меня, потому-что это было и безъ того понятно), и какъ онъ исполняетъ свой долгъ съ твердою рукою и добрымъ сердцемъ.

— Правда, его нельзя довольно хвалить, сказалъ я. — И мы, вроятно, не разъ будемъ возвращаться къ этому предмету, потому-что я теперь буду часто прізжать. Я не оставлю бднаго Джо въ одиночеств.

Бидди не сказала ни слова.

— Бидди, разв вы не слушаете меня?

— Слушаю, мистеръ Пипъ.

— Ужъ не говоря объ этомъ мистер, которымъ вы меня совсмъ не кстати величаете, Бидди, что вы этимъ хотите сказать?

— Что я хочу этимъ сказать? застнчиво спросила она.

— Бидди, сказалъ я добродтельно-самоувреннымъ тономъ. — Я прошу васъ объяснить мн, что все это значитъ?

— Все это? повторила Бидди.

— Ну, не повторяйте моихъ словъ, сказалъ я. — У васъ прежде не было этой привычки.

— Какъ же не было, мистеръ Пипъ! возразила она. — И еще какъ была!

Я уже начиналъ подумывать не бросить ли мн и этотъ разговоръ? Обойдя молча весь садъ, я возвратился въ первоначальному предмету.

— Бидди, сказалъ я. — Я замтилъ, что буду часто навщать Джо, а вы встртили эти слова намреннымъ молчаніемъ. Объясните, пожалуйста, почему?

— Да уврены ли вы, что дйствительно будете часто навщать его? сказала Бидди, останавливаясь на узенькой садовой дорожк и глядя на меня своими ясными, честными глазами.

— О, Бидди! воскликнулъ я, какъ бы теряя надежду когда-либо образумить ее. — Это уже очень-дурная сторона человческой природы! Пожалуйста, не говорите боле: я не могу этого вынести.

Посл этого, за ужиномъ, я сидлъ по-одаль отъ Бидди, и, идя спать, простился съ нею такъ холодно и важно, какъ только могъ, имя постоянно въ памяти кладбище и вс происшествія дня. Всякій разъ, что я просыпался ночью — а просыпался я каждыя четверть часа — я раздумывалъ о томъ, какъ злобно и несправедливо Бидди оскорбила меня.

Ма слдовало хать рано утромъ. И рано утромъ я всталъ и, никмъ незамченный, вышелъ изъ дому и заглянулъ въ одно изъ деревянныхъ оконъ кузницы. Нсколько минутъ смотрлъ я на Джо: онъ уже былъ за работою, на лиц его выражалась сила и здоровье.

— Прощай, милый Джоі Нтъ, нтъ, не обтирай руки, ради Бога: подай мн твою черную руку. Вдь, я скоро опять пріду, я часто буду прізжать.

— Никогда не довольно-скоро, сказалъ Джо: — и никогда не довольно-часто.

Бидди дожидалась меня въ дверяхъ кухни, съ кружкою молока и краюшкою хлба.

— Бидди, сказалъ я, подавая ей руку на прощаніе: — я не сержусь, но я огорченъ.

— Не огорчайтесь, прошу васъ, уговаривала она меня съ чувствомъ: — ужъ предоставьте мн одной огорчаться, если я была несправедлива.

Еще разъ передо мною поднимался туманъ. Если онъ предсказывалъ мн, что я былъ здсь въ послдній разъ и что Бидди была права, то я только могу сказать, что и онъ былъ правъ.

Наши дла шли день отъ дня хуже; долги росли, мы часто сводили счеты и оставляли поля, а время между-тмъ быстро летло. Я былъ уже совершеннолтній, а еще, какъ предсказывалъ Гербертъ, тайна моей судьбы не разоблачилась.

Гербертъ самъ достигъ совершеннолтія восьмью мсяцами прежде меня. Такъ-какъ это событіе не ознаменовалось никакою существенною перемною въ его положеніи, то оно и не произвело никакого впечатлнія въ гостиниц Бернарда. Но день моего рожденія мы ожидали съ бездною надеждъ и самыхъ невозможныхъ предположеній, потому-что мы были убждены, что мой опекунъ не можетъ не сказать мн по-этому случаю, чего-нибудь ршительнаго.

Я приложилъ возможныя старанія, чтобъ вс въ Литль-Бритенъ знали когда будетъ день моего рожденія. Наканун, я получилъ офиціальную записку отъ Уемика, увдомлявшую меня, что мистеръ Джаггерсъ желалъ бы меня видть завтра, около пяти часовъ пополудни. Это окончательно убдило, что должно случиться что-нибудь очень-важное и я, съ трепетомъ и необыкновенною исправностью, отправился на слдующій день, въ назначенный часъ къ своему опекуну.

Къ первой комнат встртилъ и поздравилъ меня Уемикъ; разговаривая со мною, онъ случайно потеръ себ носъ бумажкой, видъ которой мн очень-понравился. Но онъ ни слова не сказалъ о ней, а кивнулъ толовою на дверь, приглашая меня войти въ кабинетъ моего опекуна. Былъ ноябрь мсяцъ и мистеръ Джаггерсъ стоялъ передъ огнемъ, прислонившись спиною въ карнизу камина и заложивъ руки подъ фалды фрака.

— Ну, Пипъ, сказалъ онъ:- сегодня слдуетъ васъ называть — мистеромъ Пипъ. Поздравляю васъ, мистеръ Пппъ.

Мы пожали другъ другу руку (онъ никогда долго не жалъ руку) и я поблагодарилъ его.

— Возьмите стулъ, мистеръ Пипъ, сказалъ мой опекунъ.

Я слъ; онъ продолжалъ стоять въ прежнемъ положеніи, и только, поводя бровями, пристально смотрлъ, на свои сапоги. Мн стало неловко; мною овладло то же чувство, которое я испыталъ когда-то, давно, когда каторжникъ меня посадилъ на надгробную плиту. Страшные слпки на стнахъ, казалось, длали неимоврные усилія, чтобъ разслушать разговоръ.

— Ну, любезнйшій, началъ мой опекунъ, обращаясь ко мн, будто я былъ свидтель, сидвшій на судебной скамь:- я желалъ бы сказать вамъ нсколько словъ.

— Сдлайте одолженіе.

— Какъ велики, полагаете вы, ваши расходы, сказалъ мистеръ Джаггерсъ, нагибаясь, чтобъ взглянуть на полъ и потомъ закидывая голову назадъ и глядя въ потолокъ.

— Какъ велики мои расходы, сэръ?

— Какъ велики ваши расходы? повторилъ онъ, все еще глядя въ потолокъ.

Подождавъ немного, онъ обвелъ взоромъ всю комнату и остановилъ платокъ на полпути къ носу, дожидаясь моего отвта.

Я послднее время такъ часто занимался повркою счетовъ, что совершенно сбился съ толку и не быль въ-состояніи отвтить на этотъ вопросъ. Я такъ и сказалъ своему опекуну. Отвтъ, кажется, понравился ему. Онъ замтилъ: