Чтение онлайн

— Осмлюсь спросить, сказалъ онъ, не то хмурясь, не то улыбаясь; — какъ вы это такъ хорошо зажили съ-тхъ-поръ, что мы съ вами разстались, тамъ на болотахъ?

— Какъ?

— Да!

Онъ осушилъ стаканъ, всталъ, прислонился въ камину и поставилъ ногу на ршетку, чтобъ высушиться, изъ сапога пошелъ густой паръ; но онъ не смотрлъ ни на ногу, ни на огонь, а пристально уставилъ взоры свои на меня. Я начиналъ дрожать.

Губы мои шевелились нсколько времени, не производя звука, наконецъ, я принудилъ себя выговорить, хотя очень невнятно, что я назначенъ наслдникомъ значительнаго имущества.

— А позволено ли такой твари, какъ я, спросить какого именно рода это имущество? сказалъ онъ.

Я снова едва слышно прошепталъ: — Не знаю.

— Не могь-бы-ли я сдлать, напримръ, предположенія касательно вашихъ доходовъ съ-тхъ поръ, какъ вы вошли въ совершенныя лта! Ну вотъ, хоть первая цифра не пять ли?

Сердце мое билось, будто тамъ лихорадочно стучалъ чудовищный молотъ, я вскочилъ со стула и, прислонясь къ спинк его, дико смотрлъ на своего собесдника.

— Теперь касательно опекуна, продолжалъ онъ: — вдь вы же не могли обойдтись безъ опекуна, до совершеннолтія; вроятно, какой-нибудь законникъ. Первая буква его имени не Д ли?

Вся истина моего положенія вдругъ раскрылась передо мною; вся горечь, опасность, униженіе этого положенія вдругъ представились мн съ такою силою, что совершенно, уничтожили меня; я, задыхаясь отъ волненія, едва дежался на ногахъ.

— Положимъ, продолжалъ онъ, что довритель того законника, котораго имя начинается съ Д, пускай хоть Джаггерса, пріхалъ на корабл въ Портсмутъ, а оттуда сюда, чтобъ повидаться съ вами. «Однако вы отыскали меня,» сказали вы только-что. Ну-съ, однако я васъ отыскалъ! Штука не хитрая, я написалъ изъ Портсмута къ одному человку въ Лондонъ, чтобъ узнать вашъ адресъ. А имя этого человка, положимъ, хоть Уемикъ.

Я не могъ произнести ни слова, хотя-бъ оттого зависла моя жизнь. Я стоялъ, опираясь одной рукой на спинку кресла, а другую положилъ себ на грудь, я насилу переводилъ духъ — такъ я стоялъ, дико глядя на него, пока вс предметы въ комнат стали мшаться и кружиться, и я схватился обими руками за стулъ. Онъ поддержалъ меня, положилъ на диванъ, окружилъ подушками и сталъ на одно колно подл меня; лицо его, теперь хорошо мн знакомое, почти касалось моего.

— Да, Пипъ, мой милый, я сдлалъ изъ васъ джентльмена. Это я изъ васъ барина сдлалъ! Я поклялся въ то время, что всякая гинея, которую я заработаю, будетъ ваша. Я клялся потомъ, каждый разъ когда предпринималъ какое-нибудь дло, что если оно удастся и я буду богатъ, то и вы будете богаты. Я велъ трудную жизнь, чтобъ вамъ жизнь была легка, видите ли; я работалъ сильно, чтобъ вамъ не работать. Но, что за пустяки, милый Пипъ! Разв я говорю это, чтобъ вы чувствовали себя обязаннымъ мн? Нимало! я говорю это, чтобъ вы знали, что несчастная собака, за которой охотились, поднялась до того, что могла сдлать джентльмена — а джентльменъ этотъ — вы.

Отвращеніе, съ которымъ я смотрлъ на этого человка, и страхъ, который онъ вселялъ въ меня, были такъ сильны, что, будь онъ лютый зврь, чувства эти не могли бы быть сильне.

— Взгляните на меня, Пипъ, я вашъ второй отецъ. Вы мн сынъ — боле, чмъ сынъ. Я копилъ деньги лишь для того, чтобъ вамъ ихъ проживать. Когда я былъ наемнымъ пастухомъ и, живя въ пустынной хижин, не видалъ по цлымъ недлямъ никого, кром овецъ, такъ-что забывалъ, на что похожи люди, — но васъ я все имлъ передъ собою. Не разъ случалось мн выпустить изъ рукъ ножъ за обдомъ или ужиномъ, въ той одинокой лачужк, и воскликнуть: «Вотъ онъ мальчикъ снова тутъ, смотритъ, какъ я мъ и пью.» Я видлъ васъ тамъ много разъ, также ясно, какъ прежде на болотахъ. «Накажи меня Господь,» говорилъ я тогда — и выходилъ подъ открытое небо, чтобъ онъ лучше меня слышалъ: «если я не сдлаю изъ того мальчика джентльмена, когда буду свободенъ и богатъ.» И я сдержалъ слово. Посмотрите на себя? Взгляните на свою квартиру, годную для лорда? Для лорда! Э, вы покажите имъ, этимъ лордамъ, сколько у васъ денегъ; они захотятъ угоняться за вами, да не смогутъ!

Въ жару своего увлеченія и торжества онъ не замтилъ, какое впечатлніе производили на меня его слова. Это было единственное для меня утшеніе.

— Взгляните! продолжалъ онъ, вынимая часы мои изъ кармана и оборачивая въ себ кольцо на моемъ пальц, тогда какъ я отстранялся отъ его прикосновенія, словно отъ ядовитой зми;- золотые и великолпные — джентльменскіе, что и говорить! Алмазъ, усаженный рубинами, ужь, это надюсь, джентльменская вещь. Взгляните на свое блье — тонкое, отличное! Взгляните на платье, лучшаго достать нельзя! А книжки-то ваши, прибавилъ онъ, осматриваясь кругомъ: — сотнями громоздятся на полкахъ! Вы, вдь, ихъ читаете, не правда ли? Я вижу, вы читали одну изъ нихъ, когда я пришелъ, бы мн почитаете изъ нихъ, мой дружокъ! Если он писаны и на иностранномъ, непонятномъ язык, то я все равно буду слушать и гордиться вами.

Онъ снова взялъ у меня об руки и прикоснулся къ нимъ губами; у меня кровь застыла въ жилахъ.

— Не старайтесь говорить со мною, Пипъ, сказалъ онъ, проводя рукавомъ по глазамъ и по лбу, и я услышалъ знакомый, странный звукъ въ его горл; съ своимъ участіемъ онъ казался мн еще страшне:- вамъ лучше всего полежать теперь тихо, мой мальчикъ. Вы не поджидали этого издавна, какъ я; вы не были къ этому приготовлены, какъ я. Вдь, вы никогда не подозрвали, что то могъ быть я?

— О, нтъ, нтъ, отвчалъ я;- никогда, никогда!

— Видите ли, а вышло, что то былъ я, одинъ, самъ собой безъ чужой помощи. Ни одна душа въ этомъ не участвовала, кром меня да мистера Джаггерса.

— Боле никого? спросилъ я.

— Никого, сказалъ онъ съ видомъ удивленія:- кому же еще? Но какимъ вы красавцемъ стали, мой мальчикъ. Врно, есть прекрасныя очи на примт, о которыхъ любо и говорить, и думать? (О, Эстелла, Эстелла!)

— Они будутъ ваши, эти очи, если деньгами ихъ можно купить. Не то, что бы такой джентельменъ, какъ вы, такой молодецъ какъ, вы. не могъ пріобрсть ихъ и безъ того; но деньги все таки помогутъ. Дайте, мн окончить вамъ свой разсказъ.

Въ той хижин, гд я нанимался, мн перепало довольно отъ хозяина (который сперва былъ то же, что и я, но умеръ, не успвъ разбогатть); тогда я попалъ на свободу и сталъ жить самъ собою. Каждое дло, что я предпринималъ, я предпринималъ для васъ. «Порази меня Господь Богъ», говаривалъ я, за что бы ни принимался:- «если это я длаю не для него!» Дла мои удавались отлично хорошо. Какъ я вамъ уже говорилъ, этимъ просто я составилъ себ славу. Оставленныя мн хозяиномъ деньги и барыши первыхъ годовъ я и выслалъ мистеру Джаггерсу — все для васъ — онъ за вами и похалъ, вслдствіе моего письма.

(О, когда бъ онъ вовсе не прізжалъ) Когда бъ онъ меня оставилъ на кузниц — далеко недовольнаго судьбою, но сравнительно говоря, счастливаго!)

— А потомъ милый Пипъ, мн было утшеніемъ и наградою знать про себя, что я длаю джентельмена. Пускай себ рысаки колонистовъ обдаютъ меня грязью и пылью, пока я тащусь пшечкомъ; что я говорю себ тогда? я говорю себ: «я длаю джентельмена, почище васъ всхъ!» Если кто изъ нихъ скажетъ: «онъ, дескать, былъ колодникомъ недавно, и какъ ни счастливъ, а все таки грубый, необразованный человкъ,» а я ему въ отвтъ:- «если я не джентельменъ и неучъ, за то у меня есть настоящій джентельменъ. Вс вы здшніе, простые; кто изъ васъ воспитанный лондонскій джентельменъ?» Такъ то я себя поддерживалъ. Такъ то я постоянно имлъ на ум, что, рано или поздно, я пріду къ своему мальчику, полюбуюсь имъ и откроюсь ему.

Онъ положилъ мн руку на плечо. Я содрогнулся при мысли, что, пожалуй, рука эта обагрена кровью, по крайней мр, я не былъ увренъ въ противномъ.

— Не легко мн было, Пипъ, и не безопасно оставлять т края. Но я пламенно желалъ съ вами видться, и чмъ трудне было исполнить мое желаніе, тмъ оно становилось сильне; я твердо ршился хать сюда, во что бы то ни стало. И пріхалъ. Да, мальчикъ, я таки пріхалъ!

Я старался собрать свом мысли, но не могъ; я былъ ршительно ошеломленъ. Я былъ такъ озадаченъ, что не помню, къ чему боле прислушивался — къ его ли словамъ, или въ завываніямъ втра на двор; я не различалъ его голоса даже теперь, какъ онъ стихъ, отъ шумнаго голоса бури.