Чтение онлайн

— На кого походилъ этотъ человкъ?

Привратникъ не разглядлъ его хорошенько, но полагалъ, что онъ ремесленникъ; сколько онъ помнилъ, платье на немъ было свтлаго цвта, а пальто черное. Вообще, привратникъ, казалось, вовсе не считалъ важнымъ этого обстоятельства. И не мудрено, онъ не зналъ причинъ, длавшихъ его столь-важнымъ въ моихъ глазахъ.

Отдлавшись отъ привратника безъ дальнйшихъ объясненій, я остался одинъ и, въ сильномъ смущеніи, сталъ обдумывать эти два странныя происшествія. Ихъ легко было растолковать, случись они отдльно: какой-нибудь запоздалый джентльменъ, придя не въ т ворота, гд стоялъ мой привратникъ, могъ нечаянно попасть ко мн на лстницу и тамъ заснуть; наконецъ, мой страшный гость могъ взять съ собою кого-нибудь, чтобъ указать дорогу. Но взятыя вмст эти два обстоятельства не могли не возбудить во мн подозрній и опасеній.

Я развелъ огонь въ камин и при тускломъ его свт задремалъ. Проснувшись въ шесть часовъ, я былъ увренъ, что проспалъ цлую ночь, но такъ-какъ оставалось до утра еще цлыхъ полтора часа, то я опять вздремнулъ. Но сонъ мой былъ самый безпокойный: я то вскакивалъ съ испугомъ, полагая, что кто-то говорилъ въ комнат, то принималъ шумъ втра въ труб за громъ. Наконецъ, я утомился, и уснулъ непробуднымъ сномъ. Когда я проснулся, ужь былъ день. До-сихъ-поръ, я не могъ вполн сознать своего положенія и собраться съ мыслями. Я былъ ужасно растроенъ и растерянъ, ршительно не въ состояніи составить себ какой бы то ни было планъ для будущаго. Вскочивъ съ постели, я безсознательно открылъ окно и посмотрлъ на тусклое, дождливое небо, безсознательно прошелся по комнатамъ, и услся передъ огнемъ, дрожа всмъ тламъ и дожидаясь своей прачки. Я чувствовалъ, что былъ очень несчастливъ, но не сознавалъ почему.

Наконецъ, явилась старуха съ своей племянницею, голову которой трудно было отличить отъ ея ручной метелки. Он очень удивились, увидя меня передъ огнемъ, и я тотчасъ же объявилъ имъ, что ко мн ночью пріхалъ дядя, и потому надо сдлать кое-какіе перемны въ утрешнемъ завтрак. Посл этого, покуда он шумли мебелью и подымали страшную пыль, я какъ-то безсознательно умылся, одлся и снова услся передъ огнемъ, ожидая его къ завтраку.

Вскор, его дверь отворилась и онъ вошелъ. Я не могъ на него смотрть, онъ мн показался днемъ еще отвратительне.

— Я даже не знаю, сказалъ я шопотомъ, когда онъ слъ за столъ:- какъ васъ звать. Я выдалъ васъ за своего дядюшку.

— Хорошо, милый мальчикъ, называй меня дядюшкой.

— Вы, врно, назвались же какъ-нибудь на корабл.

— Конечно, мой мальчикъ, я назвался Провисомъ.

— Намрены ли вы удержать это имя?

— Отчего же нтъ, оно не хуже другаго, и я при немъ останусь если вамъ все-равно.

— А какъ ваше настоящее имя? спросилъ я шопотомъ.

— Магвичъ, отвчалъ онъ, тмъ же голосомъ: — крещенъ Абель Магвичъ.

— А какой карьер васъ предназначали?

— Карьер негодяя, отвчалъ онъ серьёзно, какъ-будто дйствительно существуетъ такая карьера.

— Когда вы вошли въ Темпль, вчера ночью… началъ я и остановился въ недоумніи, дйствительно ли то было вчера ночью, я не очень-давно, какъ мн казалось.

— Ну, мой мальчикъ.

— Когда вы вошли въ ворота и спросили меня, вы были одни?

— Одинъ? Конечно, одинъ.

— Но у воротъ былъ кто-нибудь?

— Я не обратилъ на то особеннаго вниманія, отвчалъ онъ. — Я не зналъ, вдь, вашихъ обычаевъ. Но, мн, кажется, кто-то вошелъ сейчасъ за мною.

— Васъ знаютъ въ Лондон?

— Надюсь, нтъ! сказалъ онъ, щолкнувъ пальцемъ по горлу.

Меня бросило въ жаръ.

— Прежде-то васъ знали въ Лондон?

— Не очень-многіе, мальчикъ. Я больше жилъ въ провинціи.

— А судили васъ въ Лондон?

— Въ который разъ? спросилъ онъ, живо посмотрвъ на меня.

— Въ послдній.

Онъ кивнулъ головою.

— Я тогда-то и узналъ Джаггерса. Онъ меня защищалъ.

Я только-что хотлъ спросить, за что его судили, когда онъ схватилъ ножикъ и, махнувъ имъ по воздуху, сказалъ:

— Что бы и тамъ ни сдлалъ, я своимъ трудомъ все загладилъ.

Съ этими словами онъ принялся за свой завтракъ.

Онъ лъ съ какою-то непріятною прожорливостью и, вообще, длалъ все грубо и съ шумомъ. Онъ потерялъ уже нсколько зубовъ съ-тхъ-поръ, какъ я видлъ его на болотахъ, и теперь, когда онъ наклонялъ голову, чтобъ куски попадали на задніе зубы, онъ походилъ на голодную старую собаку.

Еслибъ мн и хотлось сть, то онъ отбилъ бы всякой аппетитъ, и я сидлъ бы, какъ теперь, потупивъ взоры на скатерть. Какое-то непреоборимое отвращеніе отталкивало меня отъ него.

— Не мшаетъ теперь и покурить, сказалъ онъ:- когда я въ первый разъ нанялся пастухомъ, тамъ за моремъ, то, право, еслибъ не табакъ, то я давно бы самъ сталъ бшенымъ бараномъ.

Съ этими словами онъ всталъ изъ-за стола, и вынулъ изъ своего то родоваго сюртука коротенькую, черную трубочку и щепотку табаку, извстнаго подъ названіемъ негрскаго. Набивъ трубку, онъ остальной табакъ ссыпалъ себ въ карманъ, точно въ кисетъ. Потомъ взялъ щипцами уголекъ изъ камина, закурилъ трубку и, повернувшись спиною къ камину, протянулъ мн руки.

— Такъ вотъ, началъ онъ, понемногу выпуская дымъ изо рта и пожимая мои руки:- вотъ онъ, мой джентльменъ! Настоящій-то, котораго я сдлалъ! Смотрть на васъ, Пипъ, для меня огромное удовольствіе. Я боле ничего не требую, лишь бы быть близко и смотрть на моего мальчика!

Я освободилъ свои руки, какъ только могъ. Слушая его грубый голосъ и смотря на его морщинистую, лысую голову, я началъ сознавать всю тяжесть моего положенія.

— Я не потерплю, чтобъ мой джентльменъ шатался пшкомъ по, грязи; не потерплю, чтобъ на сапогахъ его была малйшая пылинка. Мой джентльменъ долженъ имть лошадей, Пипъ, лошадей верховыхъ и упряжныхъ; лошадей для себя и лошадей для лакеевъ, верховыхъ и упряжныхъ. Ссыльные (да еще убійцы, прости Господи!) здятъ на лошадяхъ, а мой лондонскій джентльменъ станетъ ходить пшкомъ! Нтъ, нтъ! Мы имъ себя покажемъ, Пипъ — не такъ ли?

При этомъ онъ вынулъ изъ кармана толстый бумажникъ и швырнулъ его на столъ.

— Тутъ есть на что погулять, мой мальчикъ! Это все ваше. Все, что я имю, не мое, а ваше. Не безпбкойтесь, это не все; тамъ, откуда это пришло, есть еще много-много… Я пріхалъ въ старый-то свтъ посмотрть, какъ мой джентльменъ проживаетъ деньги по-джентльменски. Вотъ мое счастье-то въ чемъ состоитъ! И тресните вы вс съ зависти, сколько васъ тамъ ни есть, воскликнулъ онъ, окидывая взглядомъ комнату и громко хлопая руками:- отъ судьи въ парик и до ссыльнаго колониста, а я вамъ покажу джентльмена по чище всхъ васъ вмст!

— Постойте! сказалъ я, не помня себя отъ страха и отвращенія. — Я хочу знать, что мы будемъ длать; я хочу знать, какъ васъ спасти отъ опасности. Сколько вы намрены провести здсь времени, и вообще въ чемъ состоятъ ваши планы?

— Послушайте, Пипъ, сказалъ онъ, положивъ свою руку на мою и внезапно измняя тонъ: — послушайте меня, прежде всего. Я вдь забылся, я выразился-то грубо, именно грубо. Послушайте, Пипъ, забудьте все это! Я боле грубымъ не буду.

— Вопервыхъ, повторилъ я: — какія предосторожности можно принятъ, чтобъ васъ не узнали и не схватили?