Чтение онлайн

— Куда вы меня денете? вдругъ спросилъ онъ:- меня куда нибудь да надо же девать, мой мальчикъ.

— Гд васъ уложить спать? спросилъ я.

— Да, мн надо выспаться и — хорошенько, отвчалъ онъ:- потому, что меня качало и мочило водою цлые мсяцы.

— Моего друга и товарища нтъ дома, сказалъ я:- вамъ придется занять его комнату.

— А онъ завтра не воротится?.

— Нтъ, отвчалъ я, все еще безсознательно, несмотря на вс усилія собрать свои мысли:- нтъ, не завтра.

— Потому что, видите ли, мой добрый мальчикъ, сказалъ онъ, понижая голосъ и выразительно дотрогиваясь пальцемъ до моей груди: надо быть осторожнымъ.

— Почему же осторожнымъ?

— Потому что это — смерть, видитъ Богъ.

— Что смерть?

— Я сосланъ на всю жизнь. Воротиться на родину — это смерть. Послднее время слишкомъ много возвращалось народу оттуда, и меня наврно повсятъ, если откроютъ.

Только этого и недоставало: несчастный мало того, что наложилъ на меня тяжкое бремя своихъ благодяній, теперь рисковалъ жизнію, чтобъ видться со мною и вручить свою участь въ мои руки! Питай я къ нему пламенную любовь, вмсто отвращенія, будь онъ для меня предметомъ восхищенія и нжной привязанности, а не омерзенія, и тогда подобнаго извстія было бы достаточно, что бы сдлать меня несчастнымъ. Но тогда, покрайней мр, пещись о его безопасности, было бы естественною потребностью моего сердца.

Первою моею заботою было закрыть ставни, чтобъ снаружи не видно было свта въ моей комнат, потомъ запереть дверь на ключъ и на запоръ. Онъ покуда стоялъ у стола и лъ сухари, запивая ромомъ; моему воображенію живо представился колодникъ на болот, я ожидалъ, что вотъ онъ нагнется и станетъ пилить себ ногу.

Я тщательно задлалъ вс выходы изъ Гербертовой комнаты, кром дверей въ мою комнату, и тогда только предложилъ ему идти спать. Онъ охотно согласился, и попросилъ только у меня моего «джентльменскаго блья», чтобы надть его на другое утро. Я вынулъ блье и положилъ у его изголовья; кровь снова застыла въ моихъ жилахъ, когда онъ, на прощаніе, протянулъ мн об руки.

Не помню, какъ я ушолъ отъ него, и безсознательно сталъ поправлять огонь въ камин, не смя ложиться спать. Съ часъ, я простоялъ такимъ-образомъ, слишкомъ ошеломленный, чтобъ собраться съ мыслями и обсудить свое положеніе, но, наконецъ, пришло сознаніе моего горестнаго положенія, сознаніе, что великолпное зданіе моихъ надеждъ разрушено на вки.

Расположеніе ко мн миссъ Гавишамъ — пустая бредня; Эстелла вовсе мн не назначена; меня терпли въ Сатисъ-Гаус, только какъ пугало для жадной родни, какъ чучело съ механическимъ сердцемъ, надъ которымъ Эстелла могла упражняться, за не имніемъ другой практики; вотъ первыя представившіяся мн мысли. Но прискорбне всего было думать, что я покинулъ Джо изъ за колодника, виновнаго въ, Богъ всть какомъ, преступленіи, котораго каждую минуту могли схватить у меня въ комнат и повсить на Смивильд.

Теперь я не за что въ свт не воротился бы къ Джо, ни за что не воротился бы къ Бидди; я думаю, просто потому, что гнусность моего поведенія не давала мн здорово обсудить ничего на свт. Никакая мудрость въ свт не могла бы замнить мн утшеніе, каикъ бы мн служила ихъ простая, безъискуственная преданность; но теперь ужъ никогда, никогда не возвратить потеряннаго.

Въ каждомъ завываніи втра, въ каждомъ поток дождя, я слышалъ погоню. Два три раза, я побожился бы, что стучатся и шепчутся у наружной двери. Подъ впечатленіемъ подобнаго страха, я сталъ припоминать, что предчувствовалъ появленіе этого человка; что нсколько недль сряду, я на улицахъ встрчалъ лица, похожія на него; что сходство это становилось разительне, по мр его приближенія къ Англіи; что злой духъ его подсылалъ мн этихъ провозвстниковъ, и теперь, въ эту бурную ночь, онъ исполнилъ свою угрозу и самъ явился во мн.

Въ слдъ за тмъ, я сталъ припоминать, какъ въ дтств я видлъ его отчаяннымъ и жестокимъ; какъ другой каторжникъ не переставалъ твердить, что онъ хотлъ убить его; какъ онъ во рву вцпился въ своего товарища, и рвалъ его, какъ дикій зврь. Изъ такихъ воспоминаній воображеніе мое создало какое то страшное, неясное сознаніе, что мн не безопасно спать съ нимъ подъ однимъ кровомъ. Ужасъ овладвалъ мною все боле и боле, наконецъ я всталъ, взялъ свчу и вошолъ, чтобъ взглянуть на чудовище, созданное моимъ воображеніемъ.

Онъ обвязалъ голову платкомъ, лицо его было спокойно и сонъ невозмутимъ, хотя рядомъ на подушк лежалъ пистолетъ. Убдившись въ этомъ, я тихо вынулъ ключъ изъ двери, воткнулъ его снаружи и повернулъ два раза, прежде чмъ снова услся передъ огнемъ. Мало по мало я сползъ со стула и растянулся на полу. И во сн я не терялъ ни на минуту сознанія своего горя; когда я проснулся, часы на колокольняхъ били пять часовъ, свчи догорли, огонь потухъ, а буря и дождь еще увеличивали ужасъ мрака.

Большимъ счастіемъ для меня была необходимость заботиться о безопасности моего страшнаго гостя. Мысли объ этомъ совершенно овладли мною, когда я проснулся ночью, и изгнали на время изъ моей головы всякое другое помышленіе. Очевидно, что его нельзя было скрывать въ моей квартир, ибо подобная попытка непремнно возбудила бы подозрніе. Правда, у меня уже не было грума, но мн прислуживала возмутительная старуха и мшковатая ея племянница, и заперть отъ нихъ комнату было бы врнымъ средствомъ возбудить ихъ любопытство и породить сплетню. Он об страдали глазами, и я давно уже приписывалъ это постоянной привычк подсматривать въ замочную щелку; кром-того, он имли рдкое свойство являться всегда не во-время и не кстати. Если къ этому прибавить еще страсть къ воровству, то мы получимъ полный списокъ ихъ качествъ. Не желая имть тайны съ такими людьми, я ршился объявить имъ, что ко мн пріхалъ неожиданно дядюшка изъ провинціи.

Раздумывая объ этомъ, я всталъ съ постели и долго искалъ огнива въ темнот, спотыкаясь на каждомъ шагу. Наконецъ, ничего не найдя, я ршился отправиться внизъ по лстниц къ привратнику, и попросить его посвтить мн съ фонаремъ. Сходя ощупью, я на что-то наткнулся и упалъ. То былъ кто-то прижавшійся въ углу. Человкъ этотъ не отвчалъ ни слова на мои вопросы и только молча вывернулся отъ меня. Я тотчасъ бгомъ пустился къ привратнику и поспшно притащилъ его, разсказавъ ему по дорог о случившемся. Втеръ свирпствовалъ по прежнему, и потому мы не рискнули открыть фонарь, чтобъ зажечь лампы на лстниц, а довольствовалось его свтомъ. Осмотрвъ, однако, всю лстницу, сверху до низу, мы никого не нашло. Тогда я вздумалъ, что, можетъ-быть, человкъ этотъ спрятался въ мои комнаты, потому засвтивъ свою свчу, и оставивъ привратника у двери, и аккуратно осмотрлъ всю квартиру, не исключая и комнаты, гд спалъ мой страшный гость. Все было тихо и пусто.

Меня очень-безпокоило, что именно въ эту ночь нашелся на лстниц какой-то подозрительный человкъ, и, поднося чарку привратнику, я сталъ распрашивать его не впускалъ ли онъ кого въ ворота.

— Какъ же, отвчалъ онъ:- въ различное время ночи воротилось домой трое джентльменовъ, вроятно, съ какихъ-нибудь вечеровъ.

Жилецъ, жившій въ одномъ со мною дом, уже нсколько недль, какъ ухалъ въ провинцію и онъ, конечно, не воротился домой въ эту ночь, ибо мы, всходя, видли его дверь по прежаему запечатанною.

— Ночь-то, сударь, таковская, что очень мало людей проходило въ ворота, сказалъ привратникъ, отдавая мн чарку. — Кром трехъ джентльменовъ-то, кажется, больше никого не было. Только часовъ въ одиннадцать, васъ спрашивалъ какой-то незнакомецъ.

— Мой дядя, пробормоталъ я. — Знаю.

— Вы его видли, сэръ.

— Да, конечно.

— Такъ же и его спутника.

— Спутника? повторилъ я машинально.

— Я полагалъ, что онъ шелъ съ вашимъ дядею, отвчалъ привратникъ. — Человкъ этотъ остановился, когда дядя вашъ остановился, чтобъ спросить объ васъ, и пошелъ за нимъ на верхъ.