Чтение онлайн

— Тебе нужна помощь со статьей о пропавшем солдате? — спросила она по капризу. — Потому что я могу тебе помочь.

— Как?

В его голосе звучало подозрение.

— Мой брат пропал без вести на войне.

Роман моргнул, как будто не мог поверить, что эти слова прозвучали из ее уст. Она тоже не могла в это поверить. Айрис думала, что сразу же пожалеет о том, что рассказала ему что-то столь интимное, но оказалось, что все совсем наоборот. Она почувствовала облегчение от того, что наконец-то произнесла слова, которые постоянно преследовали ее.

— Я знаю, что ты ненавидишь сэндвичи, — добавила она, заправляя локон за ухо. — Но я собираюсь пойти в гастроном и купить два, чтобы съесть их на скамейке в парке. Если тебе нужна моя помощь, то ты будешь знать, где меня найти. Я постараюсь не съесть второй, если ты вдруг решишь прийти, но ничего не обещаю.

Она начала пятиться к двери, не успев договорить фразу. Пока Айрис ждала медленного, как смола, лифта, в ее груди словно тлел уголек. Она была в полусне, пока не почувствовала, как воздух зашевелился у ее локтя. Не глядя на него, Айрис поняла, что это Роман. Она узнала его одеколон — какая-то пьянящая смесь пряностей и вечнозеленой травы.

— Я не ненавижу сэндвичи, — сказал он, и голос его стал похож на прежний.

— Но они тебе не нравятся, — констатировала Айрис.

— Я просто слишком занят для них. Они отвлекают. А отвлечение может быть опасным.

Двери лифта открылись. Айрис вошла внутрь и повернулась, чтобы посмотреть на него. На ее губах заиграла улыбка.

— Я слышала, Китт. Сэндвичи в наши дни доставляют немало хлопот.

Она не знала, о чем они говорили — о сэндвичах или о ней, о его отношении к ней или об этом неуверенном моменте, который они разделили.

Он колебался так долго, что ее улыбка померкла. Напряжение вернулось в ее позу.

«Ты дура, Айрис, — пронеслось у нее в голове. — Он помолвлен! Он влюблен в кого-то. Он не хочет делить с тобой обед. Он просто хочет, чтобы ты помогла ему со статьей. Почему... почему, черт возьми, ты помогаешь ему?»

Она переключила внимание на коммутатор и стала нажимать на кнопку, как будто лифт должен был поторопиться и унести ее.

Роман присоединился к ней перед самым закрытием дверей.

— Мне казалось, ты говорила, что здесь самые вкусные соленья, — сказал Роман двадцать минут спустя.

Он сидел на скамейке в парке рядом с Айрис и разворачивал свой бутерброд из газеты. На хлебе лежал тонкий грустный огурчик.

— Нет, это другое место, — сказала Айрис. — Там готовят все самое лучшее, но в День мира они закрыты.

Размышления о богах и днях недели заставили ее вспомнить о письме, спрятанном в сумке и лежавшем на скамейке между ней и Романом. Когда она очнулась, то была потрясена. Буквально кипа бумаги, полная мифов, которые она жаждала узнать. Миф, в котором упоминались эйтралы.

Ей стало интересно, кто этот корреспондент. Сколько ему лет? Он или она это? В каком они были времени?

— Хм…

Роман отложил огурчик и откусил от своего сэндвича.

— Ну?

— Что?

— Тебе нравится?

— Вкусно, — сказал Роман, откусив еще кусочек. — Но было бы лучше, если бы этот жалкое подобие соленого огурца не сделало часть хлеба мокрым.

— Это высокая оценка с твоей стороны.

— На что именно ты намекаешь, Винноу? — резко возразил он.

— Что ты точно знаешь, чего хочешь. И это не так уж плохо, Китт.

Они продолжали есть, молчание между ними было неловким. Айрис уже начала жалеть, что пригласила его, пока он не нарушил тишину шокирующим признанием.

— Ладно, — сказал он со вздохом. — Я вынужден извиниться за то, что сказал несколько месяцев назад. Когда вы впервые переступили порог нашего офиса, я позволил себе предвзятое отношение, решив, что, поскольку ты не закончила школу, то не составишь мне никакой конкуренции.

Роман сделал паузу, открывая свой бутерброд, чтобы переложить помидоры и сыр и выбросить ломтик красного лука. Айрис наблюдала за ним с легким восхищением.

— Прости меня за то, что я строил о тебе предположения. Это было неправильно с моей стороны

Она не знала, что ответить. Она не ожидала, что Роман Капризный Китт когда-нибудь извинится перед ней. Хотя, наверное, она так же не думала, что будет сидеть рядом с ним в парке и есть сэндвич.

— Винноу?

Он взглянул на нее, и по какой-то странной причине его голос звучал нервно.

— Ты пытался меня прогнать? — спросила она.

— Сначала да, — ответил он, смахивая с колен воображаемые крошки. — А потом, когда ты получила первое задание и я прочитал твою статью… я понял, что ты гораздо больше, чем я себе представлял. Что мое воображение было довольно узким. И ты заслуживаешь повышения, если получишь его.

— Сколько тебе лет, Китт?

— Насколько старым я тебе кажусь?

Она изучала его лицо, легкую щетину на подбородке. Теперь, когда она сидела так близко к нему, она могла видеть трещины в его «идеальной» внешности. Утром он не побрился — видимо, не было времени, — и она перевела взгляд на его темные волосы. Они были густыми и волнистыми. Айрис также могла сказать, что он встал с постели и помчался на работу, что заставило ее представить его в постели, и почему она об этом подумала?

Ее молчание затянулось.

Роман встретился с ней взглядом, и она отвернулась, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

— Тебе девятнадцать, — предположила она. — Но у тебя старая душа, не так ли?

Он только рассмеялся.

— Значит, я права, — сказала Айрис, не поддаваясь искушению посмеяться вместе с ним. Потому что, конечно же, его смех должен быть таким. Тот смех, который нельзя услышать и не почувствовать в своей груди. — Итак. Какая она?

— Кто? Моя муза?

— Твоя невеста. Элеанор А. Литтл, — сказала Айрис, хотя ей было интересно узнать, что именно вдохновило его. — Если только она не твоя муза, что было бы очень романтично.

Роман замолчал, его недоеденный сэндвич лежал на коленях.

— Нет, не муза. Я встречался с ней один раз. Мы обменялись любезностями и сидели друг напротив друга за ужином в кругу семьи.

— Ты не любишь ее?

Он уставился вдаль. Айрис думала, что он ничего не ответит, пока он не спросил: