Чтение онлайн

— Я не хотела позволить тебе умереть.

— Я знаю, — сказал Роман, и на его лице появилась улыбка. — И да. Упрямство — мое второе имя. Разве ты этого не знаешь?

— По-моему, это имя уже занято, Карвер.

— Знаете, чего бы сейчас хотел Карвер? Чаю.

— Сам заваривай себе чай, лентяй, — сказала Айрис, но уже поднималась со стула, благодарная за то, что он дал ей какое-то занятие. Хоть на минуту отвлечься от нахлынувших воспоминаний.

К тому времени как Айрис приготовила две чашки, Роман начал переписывать солдатские истории. Она решила, что лучше всего будет написать о самом нападении, поскольку все это время она была в сознании.

Айрис вставила в машинку свежую страницу и долго смотрела на ее пустоту, потягивая чай. Было странно успокаивающе слышать, как Роман печатает. Она чуть не рассмеялась, вспомнив, как когда-то ее раздражало, что его слова звучат, пока она работает над объявлениями и некрологами.

Ей нужно было растопить этот лед.

Ее пальцы коснулись клавиш, сначала неуверенно. Как будто вспоминая их назначение.

Она начала писать, и поначалу слова выходили медленно и густо. Но Айрис попала в ритм с Романом, и вскоре ее клавиши стали подниматься и опускаться, аккомпанируя ему, как будто они вместе создавали металлическую песню.

Несколько раз она ловила его улыбку, как будто он ждал удара ее слов.

Их чай остыл.

Айрис остановилась, чтобы освежить их чашки. Она заметила, что ветер все еще дует. Время от времени в кухню пробирался ветерок, шевеля бумаги на столе. Он пах теплой землей, мхом и свежескошенной травой, и Айрис наблюдала, как танцует сад за ее пределами.

Она продолжала работать над статьей, обрывая воспоминания и записывая их на бумагу. Дойдя до момента, когда взорвалась граната, Айрис остановилась и посмотрела на Романа. Он был склонен хмуриться, когда писал, и между его бровей пролегла глубокая борозда. Но глаза его горели, губы были сжаты в линию, и он наклонил голову в сторону, чтобы волосы не лезли в глаза.

— Видишь то, что тебе нравится? — спросил Роман, не упуская ни секунды. Его взгляд не отрывался от бумаги, а кончики пальцев летали по клавишам.

Айрис нахмурилась.

— Ты отвлекаешь меня, Китт.

— Мне приятно это слышать. Теперь ты знаешь, что я чувствовал все это чертово время, Айрис.

— Если я отвлекала тебя так долго... тебе следовало бы что-то предпринять.

Не говоря больше ни слова, Роман достал лист бумаги и, скомкав его в шар, бросил в нее через стол. Айрис отбила его, сверкнув глазами.

— А я-то думала, что приготовила тебе две идеальные чашки чая! — воскликнула она, скомкав свой листок, чтобы запустить в него ответным огнем.

Роман поймал его, как бейсбольный мяч, не отрывая глаз от своей работы, а одной рукой продолжая печатать. — Как думаешь, есть ли шанс на третью?

— Возможно. Но за это придется заплатить.

— Я заплачу столько, сколько ты захочешь. — он перестал печатать, чтобы посмотреть на нее. — Скажи мне свою цену.

Айрис прикусила губу, размышляя о том, что ей следует попросить.

— Ты уверен в этом, Китт? Что, если я хочу, чтобы ты стирал мое белье до конца войны? Что, если я хочу, чтобы ты каждую ночь массировала мне ноги? А если я захочу, чтобы ты каждый час готовил мне чашку чая?

— Я могу сделать все это и даже больше, если ты хочешь, — сказал он, став абсолютно серьезным. — Просто скажи мне, чего ты хочешь.

Она вздохнула, медленно и глубоко, пытаясь приглушить огонь, который, казалось, так хотел разгореться внутри нее. Огонь голубого сердца, который разжег Роман. Он смотрел, ждал, и она опустила глаза туда, где оставила на странице свое предложение.

Взрыв. Его рука, вырванная из ее руки. Поднявшийся дым. Почему она осталась невредимой, а многие другие — нет? Мужчины и женщины, которые отдали гораздо больше, чем она, которые никогда не вернутся домой, к своим семьям, к своим возлюбленным. Не увидят своего следующего дня рождения, не поцелуют того, кого меньше всего ожидали, не состарятся и не поумнеют, наблюдая, как распускаются цветы в их саду.

— Я этого не заслуживаю, — прошептала она. Ей казалось, что она предает своего брата. Лейтенант Ларк. Взвод "Сикамор". — Я не заслуживаю такого счастья. Не тогда, когда в мире так много боли, ужаса и потерь.

— Почему ты так говоришь? — Роман ответил, его голос был мягким, но требовательным. — Неужели ты думаешь, что мы могли бы жить в мире, состоящем только из этих вещей? Смерть, боль и ужас? Потери и агония? Это не преступление — чувствовать радость, даже когда все кажется безнадежным. Айрис, посмотри на меня. Ты заслуживаешь всего счастья в мире. И я намерен позаботиться о том, чтобы оно у тебя было.

Ей хотелось верить ему, но страх бросал тень. Его могли убить. Его могут снова ранить. Он может решить бросить ее, как Форест. Она не была готова к такому удару.

Айрис смахнула слезы, надеясь, что Роман их не видит. Она прочистила горло и сказала:

— Кажется, это довольно сложно, не так ли?

— Айрис, — сказал Роман, — Ты достойна любви. Ты достойна чувствовать радость прямо сейчас, даже в темноте. И если тебе интересно... Я никуда не уйду, если только ты не скажешь мне уйти, и даже тогда, возможно, нам придется договариваться.

Она кивнула. Ей нужно было доверять ему. Айрис сомневалась в нем раньше, и он доказал ей, что она ошибалась. Снова и снова.

Айрис улыбнулась ему. В груди у нее было тяжело, но она хотела этого. Она хотела быть с ним.

— Чашка чая, — сказала она. — Это мой гонорар на сегодня.

Роман улыбнулся ей в ответ и поднялся из-за стола.

— По чашке каждый час, я полагаю?

— Это зависит от того, насколько хорошо ты умеешь заваривать чай.

— Вызов принят, Винноу.

Она смотрела, как Роман, прихрамывая, идет к плите, наполняя чайник из крана. Он не любил пользоваться своим костылем в доме, но, похоже, все еще нуждался в нем. Айрис придержала язык, любуясь тем, как свет освещает его, и изящные движениями его рук.

Роман как раз наливал ей чашку идеально заваренного чая, когда раздался звук сирены. Айрис напряглась, слушая, как далекий вой поднимается и опускается, поднимается и опускается. Снова и снова, как существо, находящееся в предсмертных муках.

— Эйтралы? — спросил Роман, с грохотом ставя чайник на место.

— Нет, — ответила Айрис, вставая. Ее взгляд был устремлен на сад, на ветерок, гуляющий по нему. — Нет, это сирена эвакуации.

Она никогда не слышала этого раньше, но часто думала о том, что она может случиться. Ее ноги замерли на полу, когда сирена продолжала выть.