Божественные соперники
Шрифт:
— Хорошо. Я отвезу тебя в Б & Б, только не двигайся, пока меня не будет.
Роман согласился, кивнув. Он отпустил ее руку, хотя и медленно, и Айрис перешла на бег, с бешеной скоростью пролетев по улице и свернув за поворот. К счастью, она застала Питера дома, по соседству с отелем «Б & Б», и он согласился подъехать к обрыву, чтобы подвезти Романа.
Айрис стояла в кузове грузовика рядом с тюком сена, держась за деревянную боковую стенку, пока тот с грохотом проносился по улицам. Она не понимала, почему ее дыхание перехватывает, как будто сердце верит, что она все еще бежит. Она не понимала, почему у нее бурлит кровь и почему ей вдруг стало страшно.
Она ожидала, что, поднявшись на холм, обнаружит, что Романа уже нет. Ей казалось, что она попала на страницы странной сказки, и надо быть не глупой, а проницательной, готовиться к чему-то ужасному, что может помешать ей. Ведь хорошее в ее жизни никогда не длилось долго. Она подумала обо всех близких людях, нити их жизней сплетались с ее — о Нэне, Форесте, матери — и о том, как все они ушли, по своей воле или воле судьбы.
«Он собирался сделать мне предложение, — сказала себе Айрис, закрывая глаза, когда они начали подниматься на холм. — Роман Китт хочет на мне жениться.»
Она вспомнила слова, которые написала себе несколько ночей назад. Айрис напомнила себе, что, несмотря на то, что ее раз за разом бросали люди, которых она любила, Роман пришел к ней.
Он выбрал ее.
Грузовик начал замедлять ход, когда Питер переключился на нижнюю передачу. Раздался хлопок выстрела, и Айрис подпрыгнула. Звук был так похож на выстрел из пистолета, что у нее участился пульс. Она вздрогнула, борясь с желанием спрятаться, и решила открыть глаза.
Роман сидел на молочном ящике так же, как она его оставила, и хмурился. А на коленях у него свернулась калачиком кошка.
«Дорогой Китт,
Теперь, когда швы сняты и ты оправился от встречи с кошкой, пришло время решить два очень насущных вопроса, которые не дают мне спать по ночам. Ты согласен?
— А. В»
«Дорогая Винноу,
Я догадываюсь об одном из этих вопросов, который был грубо прерван моими проклятыми швами. Но второе... Я хочу быть уверен, что точно знаю, что именно крадет твой сон.
Увы, просветите меня.
— Твой Китт.
P.S. Странно ли, что мы находимся по соседству друг с другом и до сих пор предпочитаем отправлять письма через шкафы?»
«Дорогой Китт,
Я удивлена, что ты не помнишь в ярких подробностях предыдущего спора, который однажды разделил со мной. Я должна была уладить его, как только увидела тебя.
Думаю, твоя няня будет довольна моим выбором.
Я отвечаю твердо: Странствующий Рыцарь.
— А.В.
P.S. Да, это странно, но так гораздо эффективнее, согласись?»
«Дорогая Винноу,
Я польщен. Наверное, это из-за острого подбородка. Но что касается другого вопроса? Это должно быть сделано лично.
— Твой Китт
P.S. Согласен. Хотя я бы не отказался увидеться с тобой в данный момент…»
«Мой дорогой Китт,
Тебе придется подождать до завтра, я планирую вытащить тебя в сад. Но в ближайшее время никаких кошек и прогулок. Пока ты не выздоровеешь. Потом мы можем погнаться в гору, и я, возможно, в кои-то веки тебя обгоню (но ты уж не обессудь).
И ты сможешь официально спросить меня завтра.
— С любовью, Айрис
P.S. Если ты будешь видеть меня слишком часто, то наверняка устанешь от моих грустных улиточных историй.»
«Дорогая Айрис,
Это сад.
— Твой Китт
P.S. Невозможно.»
В САДУ
Айрис хотела, чтобы он спросил ее в саду. Но сначала ей нужно было кое-что спросить у него, и она подождала, пока Роман устроится на стуле в тени. Он наблюдал, как Айрис стоит на коленях в грязи, вырывая сорняки и поливая ряд за рядом.
— Вчера вечером я кое о чем подумала, Китт, — сказала она.
— О чем, Винноу?
Она подняла на него глаза. Солнечные блики плясали по его плечам, по выразительным чертам лица. Его темные волосы казались почти голубыми.
— Я подумала о том, как много времени растратила в прошлом.
Роман вскинул бровь, но глаза его блеснули интересом. — Ты не кажешься мне человеком, который мог бы что-то “растратить”.
— Да, несколько дней назад. Когда я приходила к тебе в лазарет. Когда принесла свои письма. — она не могла смотреть на него, пока говорила, поэтому создала сорняк, который нужно было выдернуть. — Правда в том, что у меня есть гордость, и я боялась своих чувств. Поэтому оставила тебя со многими недосказанными словами, а потом положила между нами, как мне казалось несколько дней, подушки. Время, чтобы защитить себя, чтобы снова надеть все свои доспехи. Но потом я поняла, что мне ничего не гарантировано. Я уже должна была это хорошо знать, побывав в окопах. Мне не обещают ни сегодняшнего вечера, ни тем более завтрашнего. В любой момент с неба может упасть бомба, и у меня бы не было возможности сделать это.
Роман замолчал, впитывая ее бессвязную исповедь. Потом осторожно спросил:
— И что же это такое, о чем ты говоришь?
Она почувствовала неодолимую притягательность его взгляда и подняла глаза, чтобы встретить его.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я рассказала?
— Да, — ответил он.
Айрис вытерла грязь с ладоней и встала, пройдя по ряду, чтобы встать перед ним. Ее рука опустилась в карман, где ее ждал сложенный лист бумаги.
— Видишь ли, Китт, — начала она. — Я очень люблю Карвера. Его слова помогли мне пережить самые тяжелые моменты моей жизни. Он был другом, в котором я отчаянно нуждалась, человеком, который выслушивал и поддерживал меня. Я никогда не была так уязвима с другим человеком. Я влюблялась в него. И все же мои чувства стали противоречивыми, когда ты приехал в Авалон, потому что я поняла, что ты мне наполовину нравишься.
Роман старался не улыбаться. И не смог.
— Есть ли способ компенсировать эту разницу?