Чтение онлайн

Это изнурительная работа. Волдыри лопнули на руках, но даже не чувствую их. Столько людей погибло, а я так устала, грущу и злюсь, и не знаю, что делать с Киттом.

Я перечитала все его письма вчера вечером. И не думаю, что он пытался играть со мной. По крайней мере, может быть, в самом начале он и пытался, но не теперь. Я также не знаю, как полностью описать то, что я чувствую. Наверное, нет слов, чтобы объяснить это, но…

Иногда, я все еще чувствую его руку в своей, ведущую меня сквозь дым и ужас окопов. Иногда, все еще чувствую, как он поднимает меня, словно невесомую, кружит, словно мы танцуем. Или как он встал между мной и гранатой, а я до сих пор не могу отдышаться. Иногда, я вспоминаю, как у меня остановилось сердце, когда я увидела, что он лежит на спине и смотрит в небо, как будто он мертв. Когда я увидела, как он идет по полю во время сирены эйтрала. Когда мы столкнулись в золотой траве. Когда его губы коснулись моих.

Я начинаю любить его двумя разными способами. Лицом к лицу и словом к слову. Если честно, были моменты, когда я тосковала по Карверу, и моменты, когда я тосковала по Роману, а теперь я не знаю, как соединить их вместе. Да и стоит ли вообще.

Он пытался сказать мне. А я была слишком рассеяна, чтобы собрать все воедино. Я сама виновата; моя гордость просто уязвлена, и мне нужно забыть об этом и продолжать жить дальше, с ним или без него.

Я просто в ярости, расстроена и боюсь.

Боюсь, что он причинит мне боль. Я боюсь снова потерять любимого человека. Боюсь отпустить его. Признать то, что я к нему чувствую. И все же Роман доказал мне свою надежность. Снова и снова. Он нашел меня в мой самый темный день. Пошел за мной на войну, на передовую. Роман встал между мной и Смертью, забрав раны, которые должны были принадлежать мне.

Внутри есть что-то электрическое. Что-то, что умоляет меня снять последнюю броню и позволить ему увидеть меня такой, какая я есть. Выбрать его. И все же я сижу здесь, одна, печатаю слово за словом, пытаясь разобраться в себе. Я смотрю на мерцание свечи и думаю только о том, что...

Я так боюсь. И как же я хочу быть уязвимой и смелой, когда речь идет о моем собственном сердце.»

ХОЛМ, КОТОРЫЙ ПОЧТИ ПОБЕДИЛ АЙРИС

Айрис стояла на коленях в саду, поливая землю. За те дни, что она была на фронте, несколько зеленых усиков уже начали пробиваться из земли, и от вида их хрупкого распускания ее сердце смягчилось. Она представила себе, как скоро вернется с войны Киган и как она обрадуется, узнав, что Марисоль позаботилась о том, чтобы сад был посажен. Это был не самый красивый и не самый упорядоченный сад, но он постепенно пробуждался.

Я вырастила что-то живое в сезон смерти.

Эти слова эхом пронеслись в голове Айрис, когда она осторожно провела кончиком пальца по ближайшему стеблю. Лейка была пуста, но Айрис продолжала стоять на коленях, и влага почвы пропитала колени ее комбинезона.

Она чувствовала себя такой усталой и тяжелой. Накануне они закончили хоронить всех усопших.

— Я подумала, что смогу найти тебя здесь, — сказала Атти.

Оглянувшись через плечо, Айрис увидела, что ее подруга стоит на задней террасе, прикрыв глаза от полуденного солнца.

— Я нужна Марисоль? — спросила Айрис.

— Нет, вообще-то. — Атти замешкалась, пиная носком ботинка камешек.

— В чем дело, Атти? Ты меня пугаешь.

— Роман только что вернулся из лазарета, — сказала она, прочищая горло. — Отдыхает в своей спальне.

— Ох, — Айрис вернула свое внимание к почве, но ее сердце внезапно заколотилось. Прошло два дня с тех пор, как она пришла к нему с письмами в руках. Два дня Айрис не видела Романа и не разговаривала с ним. Прошло два дня с тех пор, как они целовались так, словно каждый из них изголодался по-другому. Два дня она разбиралась в своих чувствах, пытаясь решить, что делать.

— Приятно слышать, я полагаю.

— Я думаю, тебе стоит навестить его, Айрис.

— Зачем? — ей нужно было отвлечься. Вот, сорняк, который нужно выдернуть. Айрис быстро принялась за работу, внезапно почувствовав, что ее руки заняты другим делом.

— Я не знаю, что между вами произошло, и не буду спрашивать, - сказала Атти. — Я знаю только то, что он выглядит неважно.

Эти слова пробрали Айрис до костей.

— Неважно выглядит?

— Я имею в виду... похоже, что его дух сломлен. А вы знаете, что говорят о раненых солдатах с низким духом.

— Китт — корреспондент, — возразила Айрис, но в ее голосе прозвучала заноза. Она бросила взгляд на окно второго этажа, вспомнив тот день, когда Роман, облокотившись на подоконник, передавал ей сообщение.

Сейчас его окно было закрыто, шторы задернуты.

Атти молчала. В конце концов, наступило затишье, и Айрис снова обратила на нее свой взгляд.

— Не могла бы ты навестить его? — спросила Атти. — Я займусь поливом.

Не успела Айрис придумать оправдание, как Атти, подхватив металлическое ведро, направилась к колодцу.

Айрис прикусила губу, но поднялась, смахнув грязь с комбинезона. Увидев, какие грязные у нее руки, она остановилась, чтобы отмыть их в помойном ведре Марисоль, но со вздохом бросила это занятие. Роман уже видел ее самой грязной.

Когда Айрис поднималась по лестнице, дом был полон тихих теней. Сердце сжалось, когда она увидела закрытую дверь спальни Романа. Она остановилась перед ней, прислушиваясь к притоку и отливу дыхания, а затем отругала себя за трусость.

Я не буду знать, что мне делать, пока не увижу его снова

Она быстро постучала три раза.

Ответа не было. Нахмурившись, Айрис постучала еще раз, уже сильнее и настойчивее. Но Роман не реагировал.

— Китт? — позвала она его через дерево. — Китт, ответь мне, пожалуйста.

Наконец он ответил ровным голосом:

— Что тебе нужно, Винноу?

— Можно войти?

Роман помолчал немного, а затем пробурчал:

— Почему бы и нет.

Айрис открыла дверь и вошла в его комнату. Она впервые была в его покоях, но в полумраке ее взгляд упал прямо на него: Роман лежал на своем импровизированном поддоне на полу. Глаза его были закрыты, пальцы переплетены на груди. Он был одет в чистый комбинезон, его темные волосы влажно падали на лоб. Айрис почувствовала запах мыла на его необычайно бледной коже. Лицо было выбрито, острые скулы впалые.

И она была права: Айрис точно знала, что хочет выбрать.

— Что тебе нужно? — повторил Роман, его голос был хриплым.

— И тебе доброго дня, — радостно ответила Айрис. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно.

Улыбка заиграла в уголках его губ, и яма в ее животе начала уменьшаться. Но глаза Романа оставались закрытыми. Ей вдруг захотелось, чтобы он посмотрел на нее.

— А вот и Вторая Алуэтта, — сказала Айрис, устремив свой взгляд на его пишущую машинку. Сердце ее потеплело при виде этого. — Здесь слишком тускло, Китт! Ты должен впустить свет.