Чтение онлайн

— Хорошо. Я еду. Но сначала — одежда.

— Иди наверх, — приказывает он. — Переоденься. В то, что привезли из магазина. Твои вещи… их нужно проверить. На микрофоны, на маячки. Я не хочу, чтобы мы притащили в Гохран “хвост”.

Я подчиняюсь. У меня нет сил спорить. Иду в спальню, где на кровати уже лежат пакеты с логотипами дорогих бутиков. Всё по размеру. Всё функционально. Он продумал даже это.

Переодеваюсь быстро, механически. Руки дрожат, когда я пытаюсь застегнуть молнию. В зеркале — чужая женщина. Бледная, с огромными глазами, в которых не страх, а какая-то обреченная решимость.

Если Егор прав, если Сергей действительно вел двойную игру, я должна узнать об этом первой. Из тех документов, доступ к которым есть только у “хранителей вечности”.

Бросаю последний взгляд на себя. В этой одежде я выгляжу как… его отражение. Холодная, собранная, лишенная лишних деталей.

Когда я спускаюсь, Егор уже ждет у подножия лестницы. Он сменил костюм на более неформальный, темный, почти сливающийся с тенями холла.

— Готова?

— Я никогда не буду готова, — отвечаю я, проходя мимо него к выходу. — Но я хочу знать правду. Даже если она меня убьет.

— Поверь, Стаси, — он перехватывает мою руку у самой двери, и его пальцы на мгновение сжимаются чуть сильнее, чем нужно для простого жеста. — Умереть я тебе точно не дам. Ты мне нужна живой.

“Как наживка или как женщина?” — вертится у меня на языке язвительное уточнение, но я прикусываю губу. Сейчас не время для личных драм. Мы выходим в сырую прохладу ночи. Черный внедорожник уже урчит, выпуская клубы пара. Олег — человек-тень — кивает мне, открывая дверь машины Егора. Рядом с водителем.

Гохран — это не просто здание. Это крепость. И сегодня я собираюсь штурмовать ее, вооружившись только своими знаниями и подозрениями человека, которого я должна ненавидеть, но которому, почему-то, продолжаю подчиняться...

Я сажусь в машину с ним, подозревавшим меня в убийстве. И думаю только об одном: как быстро я согласилась идти за ним.

14 Анастасия. Монарх

В этот раз Егор лично везет меня на тайную встречу в Гохран. Его люди держатся на расстоянии, но не теряют нас из виду. Время от времени в эфире возникает голос того парня, который сопровождал меня сегодня домой и обратно. Кажется, Олег. Старший.

Кроме этих коротких включений рации тишину в салоне “Майбаха” ничто не нарушает. Его взгляд мечется между зеркалами заднего вида и планшетом с тепловизорами охраны, пока мы не паркуемся в каком-то дворе.

— Тебе придется пройти пешком еще метров двести, — хрипло говорит Егор. — Одной. Постарайся нигде не задерживаться. Ничего не бойся. Ты под присмотром. Они катятся позади, но у здания хранилища им мелькать запрещено. Сама понимаешь.

У меня не получается ничего ответить, и я киваю. Только повторяю мысленно слова, сказанные Егором накануне: “У нас нет времени на слезы.” А они-то как раз, подлые, и подступают.

Егор наклоняется, и я закрываю глаза и невольно задерживаю дыхание. Черт, я действительно жду поцелуя? Вместо этого на мои колени опускается тяжелый алюминиевый кофр, который он достал из-за сидения. Холод металла отрезвляет, мгновенно выбивая из головы всю романтическую дурь.

У меня разом вспыхивает не только лицо. Горит даже под волосами! Потому что веду себя, и в самом деле, как влюбленная малолетка.

Но Егор этого, к счастью, не замечает.

— Твой Петр Саввич… очень напуган, — он показывает лаковую черную коробочку и сам кладет ее мне в карман. — Если вдруг что — нажми кнопку.

— Что это?

— Маячок. Работает на особой частоте, которая пробивает бетон. При необходимости у меня будет доступ к внутренним датчикам. И я тебя достану. Где бы ты ни была.

Сомнительно, что он сможет устранить толстенные двери хранилища, чтобы пробиться ко мне, но от этих слов, и в самом деле, становится чуть легче.

Пластиковый коробок практически ничего не весит. Запускаю руку в карман, ощупываю и думаю: только бы не нажать случайно.

— Ты готов на преступление ради меня, Егор? Зачем? Официально ты мог бы просто дождаться экспертизы.

Он снова придвигается ко мне вплотную, берет меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Потому что я не хочу, чтобы ты стала еще одной “утраченной ценностью”, Стаси.

Его взгляд упирается в мои губы, и со мной автоматически происходит то же самое. Он так близко, что я вижу тоненький белесый шрам на его заросшем подбородке, похожий на росчерк быстрого пера. Мы зависаем в этом сантиметре друг от друга, и я чувствую, как его дыхание сбивается.

— Пора, — бросает он, и этот обрыв звучит хлеще, чем пощечина.

Он резко отстраняется и выходит из машины. Следую за ним. Егор на всякий случай указывает направление. Мы не прощаемся.

В полночь здание на улице 1812 года выглядит как скала, которую забыли в центре города среди радостных огней, реклам и спешащих такси. Серый бетон в свете прожекторов кажется мертвым, почти ископаемым.

Меня окутывает звук, тяжелый, утробный гул климатических систем, вибрирующий где-то в самом основании фундамента. Этот гул пробирает до костей, напоминая, что здесь, за этими стенами, дышит сама история.

Никаких витрин. Никаких вывесок “Бриллианты здесь”. Только тусклая табличка у бронированной двери КПП и холодный, немигающий взгляд камеры, которая уже сканирует сетчатку моего глаза, сверяя с закрытой базой.

Тяжелый металл отзывается с глухим лязгом. Первая дверь закрывается. Вторая ещё молчит. Я оказываюсь в стальном мешке, и у меня нет права на панику. Один на один с датчиками и невидимыми операторами.

Тишина здесь такая плотная, что я слышу собственный пульс. Это эффект “ловушки” — психологический капкан, из которого нет выхода, пока не откроется вторая дверь. Моя задача — сохранять спокойствие. Секунды растягиваются в вечность. Я чувствую, как на лбу выступает холодная испарина.

— Кофр на ленту, — доносится из динамика безликий голос.

Я ставлю чемоданчик с надписью “Реактивы” на сканер. Сердце замирает. В потайном отделении под флаконами с кислотой лежит моя камера — запрещенная, способная снять микрошрифт.

— Откройте, — приказывает охранник, выходя из-за молочного стекла.

Я щелкаю замками, изображая готовность сотрудничать. А мысленно уже прощаюсь и с камерой, и со своей свободой. Охранник проверяет соответствие флаконов списку в накладной, тянется к флакону с азотной кислотой, когда на его мониторе всплывает красный приоритетный код. Он замирает, прижимает ладонь к наушнику, внимательно слушает. Его взгляд меняется: из подозрительного становится пустым.