Чтение онлайн

Но сначала о деле.

— Мне нужно забрать архив Сергея, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он в спецфонде Института геммологии. Я сдала его туда под опись сразу после похорон. Тогда я не могла… не хотела это открывать. Но теперь я думаю, там ключи. К камню, к документам, к тому, почему его убили.

Егор наконец отрывается от планшета. Его взгляд — холодный, лишенный сочувствия — сканирует мое лицо.

— Напрасный труд, — отрезает он.

— Почему?!

— Потому что в этом мире ничего ценного не лежит без присмотра пять лет. Если в этом архиве было хоть одно слово, способное пролить свет на “Синего Монаха”, его оттуда вычистили на следующей неделе после того, как ты закрыла замок.

— Ты проверял? — я подаюсь вперед, забыв о голоде. — Скажи прямо: это сделал ты? Это твои люди “облегчили” папки Сергея?

Егор медленно ставит свою чашку на блюдце. Стук фарфора о фарфор звучит как выстрел в висок.

— Если бы это сделал я, Стаси, ты бы увидела почерк своего мужа в моем архиве. Не так ли? Ты сейчас мыслишь категориями обиженной вдовы, а не эксперта.

Я чувствую, как внутри закипает холодная ярость.

— Тогда скажи мне, умник, где искать оригиналы? Если институтские копии — липа, если архив Сергея пуст… где та точка, в которой правда зафиксирована официально?

Егор молчит. Он задумчиво проводит пальцем по краю планшета.

— Странный вопрос для эксперта международного уровня, — произносит он наконец. — Ты и сама прекрасно знаешь. Государственное хранилище. Там лежат не копии. Там лежат оригиналы, акты приемки и передачи 1920-х годов. Фототаблицы на стекле. То, что нельзя подправить в фотошопе или переписать на современной бумаге.

Я криво усмехаюсь, чтобы скрыть боль уязвленного самолюбия. Безжалостная сволочь этот Волгин.

— Гохран? Ты серьезно? Ты же знаешь процедуру. Официальный запрос от Минфина или ФСБ. Согласование три месяца. Группа сопровождения. Я буду работать в комнате с тремя камерами и офицером, который будет дышать мне в затылок. К тому времени, как мне вынесут эти папки, мы оба будем либо в чьем-то подвале, либо в овраге, если следовать твоей логике.

— Есть и другой путь, — Егор понижает голос, и в его глазах мелькает опасный блеск. — ГАРФ. Государственный архив РФ. Описи “Антикварного экспортного фонда”. Там пыльно, скучно и… доступно для тех, у кого есть правильное удостоверение.

— Нет, — я качаю головой. — ГАРФ даст нам только общие списки конфиската. “Предмет №412, сапфир, вес такой-то”. Мне нужны технические пометки. То, что писал хранитель на полях, когда у него в руках были оригинальные подтверждения. Ты прав. Такое есть только в секретных фондах Гохрана.

Егор откидывается на спинку стула, изучая меня.

— Ты сейчас требуешь невозможного. А я не фокусник.

— Ты сам сказал, что ты человек, который всегда берет свое, — я смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — У тебя есть там свой сотрудник? Кто-то из старой гвардии, кто помнит Сергея?

Егор долго молчит. Я слышу, как тикают часы в холле.

— Не припомню, чтобы я когда-либо заявлял подобное о себе. Но не важно. Я одного не понимаю. Вчера мы вроде бы договорились о том, что работаем на одной стороне. То есть, вместе. А ты пытаешься водить меня за нос даже в сложившейся кризисной ситуации. Есть причины?

— Ты о чем?! — у меня снова леденеют внутренности.

— Такой человек есть у тебя, — наконец говорит он, и я готова провалиться сквозь землю. — Не так ли?

Мысли хаотично скачут, лица мелькают перед внутренним взором, там же назойливо мигает неоновая вывеска “Гохран”.

— Петр Саввич… — наконец вспоминаю я, — Нас познакомил Сергей на каком-то закрытом мероприятии. Хранитель первой категории. Очень пожилой, но милый человек.

— Он самый. Старый лис. Но это риск. Если тебя там возьмут, я не смогу вмешаться. Тебя просто “сотрут” из системы. Ты готова стать соучастницей должностного преступления ради бумаги столетней давности?

Я смотрю на свои руки. Они больше не дрожат.

— Я стала соучастницей в ту секунду, когда зашла в твой дом, Егор. Давай свой план.

11 Анастасия. Рисковый план

Звонок старожилу Гохрана дается мне труднее, чем должен был бы. Я ухожу в кабинет, подальше от тяжелого взгляда Егора. Но он заходит следом. Не спрашивая разрешения, просто вваливается в моё временное убежище и становится у окна, спиной ко мне.

Широкие плечи перекрывают половину обзора. Приходится признать: в его доме у меня нет и не может быть укрытий. Егор не просто наблюдает — он теснит меня, заставляя дышать тем же наэлектризованным воздухом, что и он. Каждое его движение, даже неподвижность, отдает властью.

Номер старика отзывается длинными, заунывными гудками. Я представляю его: в синем халате, среди пыльных стеллажей и специфического запаха, который за десятилетия впитывается в поры тех, кто работает в Гохране. Мне представляется, что это запах латекса, часто дезинфицированной поверхности и дряхлой вечности.

— Алло? — голос Саввича дребезжит, как треснувшее стекло.

— Петр Саввич, это Анастасия Стеблова.

Ожидаемо, сначала в воздухе повисает осторожная пауза.

— Ах, Анастасия Петровна, наш Ферсман в юбке! Как же, как же! — голос старика на мгновение теплеет. — Спасибо, что помните меня, руину архивную. Чем обязан, госпожа “Спектр”?

Старик пытается шутить, но тревожная настороженность звучит громче смеха. Люди его склада чувствуют беду за версту.

— Мне нужна Ваша помощь, Петр Саввич. Срочно.

— С премногим удовольствием! Чем могу служить?

— Мне надо попасть в архив, посмотреть документы по одному камню из Императорской коллекции. За двадцатые годы. Можно это сделать через вас? В обход официального запроса?

Старик аккуратно кашляет и надолго исчезает с линии. Он не кладет трубку, но тишина становится абсолютно глухой. Я почти физически вижу, как он там, в своем архивном царстве, прижимает трубку к груди и оглядывается по сторонам. Страх — это инфекция, и Петр Саввич только что ее подхватил от одного моего вопроса.

— На это нужно будет пару недель, — его голос наконец возникает в трубке вместе с далеким шумом московских улиц. Видимо, открыл из предосторожности окно. — И некоторые… скажем так, вложения. Накладные расходы.

Егор за моей спиной удовлетворенно хмыкает. Этот звук бьет меня по нервам не меньше, чем вымогательство старика.

— Само собой, Петр Саввич, — торопливо соглашаюсь я, ловя одобрительный кивок Егора в отражении окна. — По поводу денег не беспокойтесь. Но мне нужно срочно. Точнее, сегодня.