Чтение онлайн

Он невероятно грохочет откуда-то сверху и открывается на моем этаже.

А потом так же ясно проворачивается замок.

Хлопает входная дверь.

Вскакиваю с кровати и чувствую, как мое сердце кто-то срывает с петель.

25 Анастасия. Охота на правду

На часах пять утра. Крадусь к двери спальни, аккуратно приоткрываю и, пока рука автоматически нащупывает тяжелую статуэтку на тумбочке, выглядываю в коридор.

Никого. Тишина. В прихожую падает свет с кухни. На цыпочках пробираюсь вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Выглядываю из-за угла.

Андрей сидит в кресле, на расстеленной салфетке — разобранный пистолет. Он поднимает на меня спокойный взгляд.

— Что-то случилось? — его пальцы замирают на затворе.

Я стою босиком, в одной сорочке, растрепанная, с базальтовой статуэткой в кулаке. Ночное спокойствие нарушает только ровное гудение холодильника. Выжидательный взгляд телохранителя одновременно смущает и трезвит.

— Кто-то… — я осекаюсь, чувствуя, как щеки обжигает стыд. — Мне показалось, кто-то хлопнул дверью.

Барс медленно кладет деталь пистолета на стол.

— Послышалось, — мягко, как ребенка, успокаивает он. — Я сижу прямо напротив двери. Даже сквозняка не было.

Я чувствую, как паника сменяется яростью на саму себя. Выгляжу как истеричка. Как жертва, которая дергается от каждой тени.

— Значит, мне показалось, — выпрямляю спину, пытаясь вернуть себе остатки достоинства, хотя в мятой ночнушке это выходит плохо, поэтому резко меняю фокус. — Вы вообще спите? — спрашиваю я, подходя к чайнику, и водружаю статуэтку на стол перед ним.

— Сон — это привычка, от которой в моей профессии быстро отучают, — он даже не поднимает глаз.

— Чай?

— С утра только кофе. Черный, как моя совесть.

Мы молчим. Запах оружейного масла странным образом успокаивает. Это запах реальности, в которой пули материальны, а призраки прошлого — нет.

— Андрей, — вдруг говорю я.

Он поднимает голову.

— Что?

— Ничего. Просто захотелось назвать тебя по имени. Спасибо, что ты здесь.

Он коротко кивает и возвращается к своему занятию.

А я в который раз перебираю в мыслях события последних дней. Больше всего меня тревожит вчерашнее требование старого дракона. Я должна опередить Марка.

Поэтому мы выезжаем, едва занимается рассвет. Мне важно переступить порог лаборатории первой. Институт геммологии встречает нас привычной тишиной. Барс молча следует за мной в “чистую зону” к сейфам. Его присутствие сейчас — не раздражение, а броня.

Я подхожу к ячейке номер 7-Б, ввожу код, прикладываю палец к сканеру. Металлический ящик выезжает с тихим шипением.

На черном бархате, подсвеченный мягким светом, лежит «Синий Монарх». Или то, что от него осталось. Марк уже вправил красавчика в его шикарную оправу. Камни переливаются световыми рефлексами.

Беру бокс, и его вес приятно тянет руку. Сапфир всегда кажется холодным, но сейчас он будто вибрирует, отвечая на мой пульс. Или это просто мои пальцы дрожат от адреналина?

— Прости, — шепчу я ему. — Но сегодня ты поедешь со мной. Я не позволю запереть тебя в подвале у помешанного старика. Ты заслуживаешь правды.

Я нарушаю все протоколы, которые зубрила годами. Если хоть кто-то узнает, завтра я буду не экспертом, а безработной с волчьим билетом. Это конец карьеры и, почти наверняка, уголовка. Но оставить "Монарха" здесь — значит предать саму суть профессии.

Не знаю, откуда у меня столько хладнокровия, но я без сожалений закрываю пустой бокс в сейф. Зеленая лампочка сигнализирует, что защита подключена. Только защищать там уже нечего.

Андрей стоит у меня за спиной, его взгляд сканирует коридор. Он — идеальный цербер, даже не спросит, почему я прячу украшение в сумку вместо того, чтобы положить его обратно в сейф. Егор бы спросил. Он бы сразу понял, что я иду на преступление, и, возможно, попытался бы меня остановить... или помог бы замести следы.

Но Барс только молча открывает передо мной дверь.

Мы выходим из хранилища, и я чувствую, как за спиной захлопывается не просто дверь сейфа, а вся моя прошлая, полная открытий и побед жизнь.

Мы сворачиваем с шоссе в лабиринт бетонных заборов где-то в районе Калошино. Здесь Москва заканчивается и начинается зона отчуждения: ржавые ангары, пустые глазницы заброшенных цехов и тишина, от которой закладывает уши.

Барс притормаживает в тупике между двумя кирпичными пятиэтажками. Здесь нет плитки и кофеен — только обшарпанная арка, из которой несет сырым подвалом, кошачьей мочой и тяжелым, маслянистым запахом жареной картошки из окна первого этажа. На веревках между деревьями полощется чье-то серое белье, а под ногами хрустит крошево из битого кирпича и прелой листвы.

Я смотрю на свое отражение в боковом стекле: аккуратный макияж, уложенные волосы, в сумочке — сапфир ценой в бюджет небольшого города. И всё это на фоне этого облезлого двора.

— Дальше я одна, — предупреждаю я Барса.

Он хмурится.

— Инструкция...

— Андрей, — я кладу руку ему на плечо. — Если этот человек увидит тебя, он просто не станет со мной разговаривать. А мне нужно узнать правду. Я буду на связи, — показываю ему полученный от него же маячок. — Один сигнал в наушнике — и ты входишь. Без предупреждения. Договорились?

Он молчит несколько секунд, взвешивая риски, потом неохотно кивает. Проверяет ногтем спрятанный под воротником микрофон и укладывает сам воротник.

— Но сначала я осмотрюсь, — безапелляционно командует он в итоге. — Сидите смирно.

Он выходит из машины, блокирует двери и я вижу, как его мощная фигура в идеально сидящем пиджаке мгновенно впитывает в себя эту атмосферу опасности. Он здесь на своем месте. А я… я чувствую себя здесь лишней деталью, которую случайно занесло в этот забытый богом двор.

В глубине двора, между гаражей и мусорных баков, я нахожу дверь с облупившейся вывеской «Ремонт обуви». Дергаю ручку — открыто.

Внутри пахнет кожей, клеем и трухлявой древесиной. За прилавком сидит сухой старичок в кепке и искривленным ножом срезает лишнее с подошвы. На меня — ноль внимания.

— Мне нужно к мастеру, — говорю я тихо.

— Я мастер, — бурчит он, не поднимая головы. — Обувь на шпильке принимаю, набойки меняю.

— Нет. Мне нужен ювелир.

Старичок наконец поднимает глаза и с любопытством разглядывает меня. Взгляд у него цепкий, профессиональный.