Чтение онлайн

— Замечательно, — рассеянно отзываюсь я, игнорируя последнюю фразу. — Я как раз собираюсь на демарш в логово монстров.

— А я-то думала, что наряжаю Золушку на бал, — саркастично замечает она. — Все они монстры, дорогая. Даже если притворяются влюбленными принцами.

Тут за моим плечом появляется Барс, и я присвистываю. Идеально сидящий смокинг превращает его из сурового бойца в элегантного и — что уж скромничать — опасного мужчину.

— Ах, какая пара! — Лолита хлопает в ладоши и складывает их под подбородком, делая большие “просительные” глаза. — Можно одно маленькое фото в “нельзяграм”? Пожалуйста, пожалуйста! Со спины! И только для узкого круга, только своим.

— Ну, если только со спины и только своим, — строго позволяю я.

Мне этого и надо. Пусть судачат модницы. Чем громче, тем лучше.

— Анастасия, — пытается вмешаться Барс, но я жестом останавливаю его, притягиваю к себе за талию и склоняю ему на плечо голову.

Ему ничего не остается, как проделать то же самое, пока Лолита сопит позади нас.

— Куда вам доставить аутфиты завтра? — буднично спрашивает она, закончив щелкать камерой, и берет блокнот для адресов.

— А мы не можем забрать их сразу?

— Нет, ты же видела, там надо ушить, там расшить. На это нужно время. Хорошо, если успеем до девяти утра.

Я растерянно таращусь на Барса. Одно вне сомнений: возвращаться домой с украденным из сейфа сапфиром нельзя. Слишком много людей в курсе, где я живу.

— Отель “Балчуг Кемпински”, — вдруг произносит Барс. — Люкс.

Лолита понимающе улыбается, быстро записывая адрес. Для нее “Балчуг” — элитное место для свиданий. В ее глазах я только что подтвердила всё, что она хотела услышать.

Выдыхаю: парень не безнадежен. Спасибо Волгину.

И все же спокойнее мне было бы не с Андреем, а с Егором.

27 Егор. Змеиный клубок

Серые, безликие стены. Лампы дневного света, под которыми даже кровь выглядит неестественно. Стол, вокруг которого собрались те, от кого зависит, проснусь я завтра свободным человеком или исчезну в багажнике глухого черного минивэна.

Нас четверо. Я — слева. Рядом Костя, аналитик, уткнувшийся в ноутбук и машинально глотающий третью банку энергетиков вприкуску с таблетками от мигрени. Напротив — Виктор Павлович, начальник наружки, с лицом опытного игрока, которому не заглянешь в карты. Во главе стола — мой куратор, полковник Молочаев. Сухой, жилистый, и в глазах его читается, что он уже определил место, где тебя закопают.

Воздух в комнате спертый, пахнет потом и дешевым кофе. И от Молочаева разит холодным табачным дымом. На стене — интерактивная карта центра Москвы, утыканная разноцветными маркерами.

Молочаев не начинает, пока в комнату не входит он.

Генерал-майор Верещагин. Начальник управления. Тяжелый, грузный, с той породой власти, которая входит в комнату раньше слов. Он садится рядом со мной, едва заметно кивает Молочаеву: “Поехали.”

В комнате повисает такая тишина, что слышно, как Костя сглатывает слюну.

— Ситуация изменилась, — голос Молочаева скребет, как наждак, и он намеренно не смотрит на меня. — Внутренняя утечка подтвердилась. Олег из группы Волгина был перевербован МИ6. Аккуратно, профессионально. Мы проверили его контакты за последние полгода, сливы данных, маршруты. Картина ясна.

У меня сводит челюсть. Я смотрю на свои руки, спокойно лежащие на столе. Дернуться сейчас означает выдать эмоции.

Олег. Парень, который прикрывал мне спину. Которого я поставил охранять Настю и который чуть не прострелил ей голову.

— Именно, — Верещагин подает голос впервые. Он говорит негромко, но каждое слово врезается в сознание. — Поэтому мы меняем тактику.

Молочаев встает, резким жестом выводит на экран снимки из аэропорта.

— Олега подняли не для игры. Британцы пришли за камнем. В страну уже зашла их группа — пятеро. Посольские корочки, чистые лица, руки по локоть в чужой крови.

— Координация? — спрашивает Виктор Павлович, не отрывая взгляда от лиц на экране.

— Скорее всего, после приема в честь дня рождения монарха. Торжества всю неделю. Суета, толпа, дипломатический иммунитет. Идеальное прикрытие. Наша задача — отследить, кто понесет артефакт, и накрыть в момент передачи.

Молочаев переключает слайд. На проекторе — детальная схема особняка на Софийской набережной, размеченная по секторам.

— Внутрь нас не пустят. Резиденция запечатана намертво. У нас там только двое из обслуги и один свой гость. Все остальные — снаружи.

Он обводит нас взглядом, намеренно пропуская меня.

— Волгин в резерве. Подстраховка вне периметра.

Я молча киваю. Резерв. Хорошее слово. Почти вежливое. На деле — сиди в машине и жди, пока другие решают, кому жить.

— Твой выход только в случае провала, — добавляет Молочаев.

То есть когда все уже летит к черту.

Я перевожу взгляд на схему особняка и вдруг думаю не о британцах, не о кроте, не о приеме. О Насте. Если они решили дернуть “спящего”, ее могут использовать вслепую. А могут и не вслепую.

— Теперь главное, — Молочаев чеканит слова. — Завтра утром даем санкционированный слив в профильные медиа: экспертиза признала “Синего Монаха” похищенным государственным достоянием. Готовим документы на арест имущества. Это — детонатор. Наш “спящий” должен запаниковать и сбросить камень британцам до того, как придут службы для изъятия.

— А если “спящий” — кто-то из управления? — спрашиваю я, глядя Молочаеву прямо в переносицу.

Тишина в комнате становится ватной, давящей. Слышно только мерное гудение проектора.

— Не твоего ума дело, Волгин, — голос Молочаева опускается до опасного шепота. — Ты не в состоянии даже свою команду держать в узде. Так что твое дело — сидеть в машине и ждать приказа. Если он поступит.

— Достаточно, — Верещагин, который до этого сидел неподвижно, подается вперед. Его тяжелые ладони ложатся на стол. — Полковник, не кипятитесь. У подполковника Волгина есть право на вопросы. Тем более — сегодня.

Я замираю. Подполковник? До приказа мне оставалось еще два года пахать в поле. Боковым зрением вижу, как у Молочаева дергается жилка на виске.

Верещагин тяжело поднимается, и мы синхронно следуем за ним.

— За операцию в Бейруте. За вывод резидента из-под огня. За личное мужество. Приказом Директора Службы вам присвоено внеочередное звание.

Рядом тут же возникает его вездесущий адъютант с увесистым футляром из темного дерева.

— И личный подарок от командования, — торжественно добавляет генерал. — Заслужил.