Чтение онлайн

Небо над Москвой мутное, серое, как грязный свинец. Я прикрываю глаза на секунду — только на секунду — и в этот момент слышу тихое, почти издевательское пиликанье.

Чертов Вагнер с его “Полетом валькирий” в 16-битной аранжировке. Сегодня звучит, как издевательство. Достаю из бардачка доисторический кирпич, на котором только шахматы и примитивный экран. Иногда мы с Костей гоняем там партии, когда надо передать что-то так, чтобы умные системы не навострили уши.

Я смотрю на дисплей.

“Гроссмейстер, ваш ход!” и мигающий значок усилителя.

Сознание мгновенно собирается в точку.

Сейчас не время для игр. В желудке толкается легкая тошнота. Вставляю в ухо наушник и нажимаю воспроизведение. В голове звучит синтетический монотонный голос. Костя пропустил запись через вокодер, чтобы никаких следов. И я уже кожей чувствую его мандраж.

— Режим ожидания окончен. Ты чертовски вовремя, Гроссмейстер. Запускаю протокол "Цугцванг".

Своя кровь. Наверняка, подставляет за меня под топор свою голову, и все же рискует прислать весточку путем, где не просто никто не запеленгует, так еще и не догадается искать. Гаджет работает на доисторических частотах. Видимо, за моей спиной происходит что-то серьезное.

Жертвую ферзя, и снова звучит победоносный вагнеровский скрежет. А следом течет инфа, от которой у меня шерсть становится дыбом.

— Настя идентифицирована как спящий. Вошла в особняк Харитоненко с камнем на шее. Ты полностью отстранен, без глаз и ушей. Хотели поставить главным Барса, но он несанкционировано сопровождает объект. Все на ушах. Молочаев подал наверх рапорт. Приложено видео. Параграф “госизмена”. За тобой идут.

Запись обрывается и самоуничтожается.

Это длится не дольше вдоха, но я успеваю почувствовать, как под ногами уходит пол. Несколько секунд я не двигаюсь. Просто сижу, глядя в лобовое стекло. Без мысли. Без плана. Такого со мной не делали давно.

Потом проверяю связь.

Основной телефон мертв. Служебный мертв. Каналы лежат. Меня действительно выключили.

Последнее, что успело прийти, — фото от Насти. Белая пелерина, низкое декольте. Огни резиденции за спиной. И на груди — сапфир.

У меня на секунду темнеет в глазах. Не может быть. Я не мог так ошибиться. Все это время я думал, что твердо стою на земле, что правда моя, и эта женщина — моя. А оказалось, что я топчусь на зыбучих песках.

Дергаюсь, чтобы позвонить Барсу, и тут же вспоминаю, что связь мертва.

— Твою мать, — говорю я вслух.

Палец зависает над экраном дольше, чем должен. Вот этого времени мне и не прощают. Стираю фото, хотя это, скорее всего, бесполезняк. При таком раскладе брать меня будут не для разговора по душам.

Тошнота проходит. Вместо нее — абсолютная пустота и звонкая тишина в голове. Цугцванг — это когда любой ход ведет к ухудшению позиции. А значит, дальше игра пойдет не по правилам.

Внутри просыпается злая ирония. За мной идут? Пусть попробуют взять.

Вдох. Выдох. Медленно. До самого низа. На следующем вдохе легкие наполняет странная эйфория, похожая на смесь ярости и — неожиданно — облегчения. Система только что списала меня в расход. Значит, с этой секунды я ей больше ничего не должен. Кроме одного: выжить достаточно долго, чтобы успеть первым.

Красивое чувство. Почти свобода. Слишком часто за ним идет смерть.

И сейчас, когда мои руки развязаны, первым делом надо доставать Настю из беды. Пусть она предательница. Но она моя предательница. И я не позволю этим ублюдкам тронуть ее хоть пальцем. Ни нашим, ни чухонским.

Никто не имеет права к ней прикасаться, пока я не посмотрю ей в глаза. Она обманула систему? Плевать. Она обманула МЕНЯ. Сначала вытащу. Потом посмотрю ей в глаза. А дальше пусть попробует солгать снова.

Проверяю подаренный накануне “глок”. Полный магазин. Патронник. Нормально. Служебное — тоже. Из-под сиденья вытаскиваю плоский аварийный кейс. Наличка. Чистый паспорт. Карта. Ключ. Все на месте.

Снова выдираю батарею из телефона и бросаю тут же. Открываю дверь тихо, почти без щелчка, и выскальзываю из машины в тень под деревьями.

Воздух сырой, холодный, пахнет рекой, бензином и мокрой корой.

Сначала — зеркала, чтобы не вертеть головой как сова. Отражения. Витрина киоска через дорогу. Хромированный бок припаркованного автобуса. Слепая зона справа. Темный сектор слева. Движение на въезде.

И ровно в этот момент на горизонте в потоке машин появляется черный вэн. Отсюда не видно, но я уверен, что он без опознавательных знаков. Идет ровно, без рывков, без суеты. Это по мою душу.

Ухожу к реке. Сначала быстрый шаг. Через стоянку, мимо такси, к углу, в поток туристов — рюкзаки, фотоаппараты, кто-то с бумажным стаканом, кто-то с картой. Отлично. Вхожу, стараюсь никого не задеть плечом: мне нельзя оставлять в чужой памяти даже мимолетное раздражение. Я просто еще одна куртка в толпе. Серое пятно на фоне ярких рюкзаков.

Через минуту уже иду в другой куртке — вывернул ее наизнанку. Затылок покалывает — верный признак чужого взгляда. Хочется обернуться, проверить дистанцию, но я давлю это желание. Резкое движение — и они поймут, что я вскрыл их игру. Нужно дотянуть до метро.

Ловлю отражения — в черном боку припаркованного “Мерса”, в стеклянной витрине сувенирной лавки, — но все равно не вижу, что там за спиной происходит. Если вэн затормозил, значит, высадка. Если поехал дальше, значит, ведут по камерам.

Шаги пружинят, подстраиваюсь под темп прохожих, чуть расслаблено. Достаю мертвый смартфон. На черном стекле — вся улица за спиной. Чувствую себя волком, который слышит дыхание псов, но еще не выбрал место для драки.

Плавно меняю траекторию, забирая вправо, к витринам. Пять секунд. Десять. Двое повторяют маневр, не сбивая шага. "Топтуны". Работают чисто, на дистанции. Третий не светится. И это хуже всего. Значит, ведут не ногами, а еще и глазами сверху.

Дворы отпадают — там меня прижмут к стене за три минуты. Мой шанс — толпа.

У "Кофемании" парень в ярком жилете как раз возится с подножкой скутера.

— Извини, бро, государственная нужда, — шепчу я скорее себе, чем ему.

Перехватываю руль, впечатываю в его ладонь пятитысячные — столько этот драндулет не заработает за неделю. Пока он хлопает глазами, прыгаю в седло.

Скутер глохнет на первой секунде, и у меня внутри все обрывается. Со второй попытки мотор все-таки подхватывает.

Щелчок визора — и я исчезаю. Был подполковник, стал анонимный винтик в системе доставки углеводов.