Чтение онлайн

— Дорогуша, вы ошиблись адресом, — наконец выдает он. — Я сапожник, — он обводит взглядом свою каморку, на стенах которой стоят ряды разномастной обуви. — Ремонтирую старое, шью новое.

— И здесь по близости нет ювелирной мастерской?

Он только хмыкает и пожимает плечами, мол, ты же сама видишь.

Поджимаю губы, даже не скрывая разочарования. Очевидно, старый дракон чего-то напутал.

— Странно, — достаю телефон и показываю ему сообщение. — Петр Саввич указал именно этот адрес.

— Саввич? — старик смеется скрипуче и зло. — Этот старый дурак до сих пор думает, что я держу связь с верхами? Признайся, он прислал тебя сюда, чтобы проверить, жив ли я еще. Или ему опять что-то понадобилось?

— Нет, — выдыхаю с облегчением. — Я ищу мастера, который работал осколки “Синего Монаха”. Вы можете мне помочь?

— И что он тебе пообещал? — старик саркастически хмыкает. — Что я рассупонюсь только потому, что ты упомянула имя человека, которому я не доверю даже свои старые калоши? Передай Петру, его кошелек не исправит его дурного вкуса. Шпильки в углу оставь, заберешь в четверг. Свободна, деточка.

Он зажимает с десяток гвоздей губами и начинает методично вколачивать их в широкий каблук, вычеркивая меня из реальности.

Невидимый кулак сжимается в животе: я облажалась. Имя Петра Саввича тут не ключ, а засов.

Берусь за облупившуюся ручку. В голове пульсирует: “Выходи. Ты попыталась.” Но перед глазами вспыхивают и гаснут блики “Синего Монаха”. Этот камень пережил королей, революции и пулю, а теперь его судьба решилась в этой вонючей каморке между гаражами. Не может же так быть?!

Резко выдыхаю и разворачиваюсь к мастеру.

— Саввич ослеп от жадности, — бросаю без надежды, но со всей горечью, что скопилась во мне с того момента, как я поняла его истинные мотивы. — Он считает, что камни — его собственность, которую надо запереть в подвале. Но я эксперт. Я за правду.

Старик будто не слышит меня. Тогда я достаю футляр из сумки, замочек щелкает, и перед ним на обрезки кожи ложится сапфировое сердце. Тут тараном не пройдешь, необходима хитрость.

— Это мне принес заказчик, — равнодушно бросаю я. — И утверждает, что раньше это был “Синий Монарх”.

Он откладывает инструмент и вытирает руки о замызганный фартук. Потом мизинцем подцепляет цепь из бриллиантов, камень взлетает и ложится на мозолистую ладонь.

— Ты с ума сошла носить такое в кармане?! — горячо шепчет он. — Или ты не в курсе, что за тобой сейчас пол-Европы охотится?!

— Красиво, — улыбаюсь снисходительно. — Но, честно говоря, я разочарована. Либо это подлог, либо огранщик уничтожил то, что делало этот камень уникальным. И превратил легенду в дорогую стекляшку.

В мастерской становится так тихо, что слышно, как поскрипывает верхняя дверь на сквозняке. Старик поднимает на меня взгляд, полный обиды и фанатичного блеска.

— И это тебя называют “Спектром”?! — презрительно цедит он, и мое сердце делает радостный кульбит: он с самого начала знал, кто я. — Да ты же грязи от света не отличишь! Тот, кто касался этого камня, не “вырезал” сердце. Он его спрятал. Попробуй выстроить систему внутренних зеркал так, что включение исчезло для большинства зевак, но осталось для тех, кто достоин его видеть! Надо только повернуть камень на тридцать два градуса к свету, под углом к главной грани... — он внезапно обрывает свою речь и широко распахнутыми глазами смотрит на меня, и там ясно читается испуг.

— ...и сердце проявится прямо в центре площадки, — продолжаю я, понизив голос до шепота. — Словно оно бьется внутри льда.

Он опускается на табурет, и его руки заметно дрожат, когда он кладет украшение на прилавок.

— Это нельзя было сделать на станке, — шагаю вплотную к стойке, разделяющей нас, и мягко добиваю его. — Только вручную. Только чувствуя характер этого конкретного кристалла. Такую работу нельзя скрывать, мастер. Это же... это как навсегда заколотить шедевр фанерой. Я правильно понимаю, это сделали вы?

Он качает головой и вздыхает:

— Нет. Господь не дал мне такого таланта.

— Но вы знаете, кто работал его. Кто дал камню новую жизнь, не убив его душу? Я хочу указать в своей экспертизе имя мастера. Чтобы мир знал, чьи руки коснулись этой легенды.

Он смотрит на меня изучающе. Потом, кряхтя, встает и отодвигает дверь-гармошку позади себя.

— Ма! — зовет он.

За этой герметичной панелью совсем другая реальность. Миниатюрная, идеально чистая мастерская. Стеллажи с инструментами, микроскопы, несколько станков. И за одним из них, в кресле, сгорбившись над окулярами, сидит крошечная сухонькая старушка в вязаной кофте. Ее руки, скрюченные артритом, но все еще удивительно точные, держат гравер.

Старик подходит к ней, что-то шепчет на ухо и кладет на стол мое “сердце”. Она оборачивается. Глаза у нее ясные, молодые, не по возрасту, совсем не вяжется с глубокими морщинами вокруг.

— Здравствуйте, — я сильно робею перед ее возрастом.

— Сложная задача была, — говорит она голосом, скрипучим, как не смазанная телега. — Обидно резать, но это было самое оптимальное решение.

— Кто дал инструкции? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Она пожимает плечами.

— Хозяин. Деньги хорошие заплатил. Мое дело — сделать красиво, а не спрашивать “откуда” и “почему”.

— И дизайн тоже ваш?

Она кивает, стягивает платок с головы, и по плечам рассыпаются седые курчавые волосы. И я улыбаюсь: ну, конечно! Теперь для меня совершенно очевидно, что такую красоту создавала женская рука.

— А где вторая половина? — задаю я главный вопрос. — Ведь “Монарх” был гигантом. По весу выходило почти под 500 карат. Здесь — меньше половины. Где остальное?

Мастер пожимает плечами.

— Моя работа была — сделать то, что велели. Какие дали куски, те и резала. Эскизы и схемы — всё забрали под чистую. Остальное меня не касается.

— А кто давал имя новому шедевру?

— Наверное, наследник империи, — смеется она.

— Так говорят, нет его?

— Может, и к лучшему, — убежденно кивает старушка. — Большая империя — это не богатство, это большая тюрьма с очень дорогими решетками. Когда у тебя в кармане ключ от мира, ты боишься даже почесаться, чтобы его не выронить. А так? Нет наследника — нет драки у гроба. Нет сапфира — нет дырки в спине. Живи и дыши, пока легкие позволяют, это и есть настоящий профит.

Я выдыхаю. Пазл начинает складываться.