Чтение онлайн

— А ты так и будешь делать вид, что ничего не произошло? Как ты вообще додумалась отнести камень британцам? Объясниться не хочешь? Я до сих пор не могу поверить, что купился!

Я тоже останавливаюсь и опираюсь спиной на какое-то кособокое дерево. Оно пружинит, и я с трудом сохраняю равновесие.

Самое мерзкое в нем даже не ложь. А то, что у него всегда найдется тон, при котором я начинаю оправдываться, даже если уверена, что права.

— Не смей, — говорю я тихо. — Я осталась одна! Ты понимаешь? Одна в безвыходной ситуации! Я не знала, что делать!

Это правда, и я ненавижу себя за эту правду. Потому что она обнажает мою слабость, а я не хочу жалости.

— Одна — это когда вообще никого нет. У тебя был я. Был Барс. Было время, — отрезает он. — Но ты предпочла действовать сама. Кто тебе поверит, что ты не тот самый “спящий”, которого караулили все службы?!

— Если бы я этого не сделала, сапфир ушел бы через Марка к Петру Саввичу!

Егор дергается и отшатывается так резко, будто я его ударила.

— Что?

— Ты слышал. Марк вел свою игру. Петр Саввич тянул нитки через него. Я слишком поздно это поняла. Если бы камень остался в боксе, он бы все равно ушел к нему. Петр Саввич требовал сапфир до четырнадцатого. Я не могла этого допустить, понимаешь?

— И ты решила отдать его британцам?

Меня душит кашель. Я выдыхаю воздух толчками и склоняюсь все ниже. Приходится упереться ладонями в колени.

— Я решила выиграть время.

— Блестяще. Чуть не выиграла себе могилу.

— Они бы меня все равно порешили. Хоть с камнем, хоть без. Но без камня у меня не было бы вообще ничего.

— Со мной, выходит, можно было вообще не считаться?

Меня пробирает настоящим ознобом от того, как он это говорит. Потому что за этой фразой не только уязвленное мужское самолюбие. Там что-то глубже.

Я горько усмехаюсь.

— С тобой? Ты объявился из ниоткуда, врал мне с самого начала, утаил, кто ты такой, и хочешь, чтобы я доверилась тебе с полпинка? Ты предатель, Егор. Просто Марк оказался еще и насильником.

Я вижу, как это входит в него: он распрямляет плечи и вздергивает подбородок. На секунду мне хочется отыграть назад. Совсем чуть-чуть. Но я не отыгрываю.

— Предательница здесь ты, — говорит он глухо. — Ты развела всех. Меня. Его. Британцев. Наших. И, по-моему, уже саму себя. Я до сих пор не понимаю, что у тебя в голове.

— У меня в голове было одно: не дать этому камню достаться никому из вас. И вообще, кто эти “ваши”, эти “твои”?! Так не говорят про своих подчиненных, даже если это твоя личная служба безопасности. Что ты не договариваешь, Егор?

Пару секунд мы просто стоим друг напротив друга и смотрим так, будто кто-то должен выстрелить первым. Потом он отворачивается.

— Пошли.

Я иду за ним. Выбор у меня такой же богатый, как у мокрой мыши под колесами грузовика. Только дальше все становится хуже. Медленнее. Грязнее.

В какой-то момент я просто выдыхаюсь до предела. Ноги больше не слушаются. В голове белый шум. В ушах токает пульс. Мир сужается до одной простой мысли: все, конец.

— Что? — спрашивает он, оборачиваясь.

— Я не могу, — едва слышно выдыхаю куда-то вверх.

— Можешь.

Мотаю головой. И, наверное, в этот момент я впервые за всю ночь не играю вообще ничего. Ни достоинство. Ни стервозность. Ни гордость. Мне уже нечем. Колени подгибаются, но я не чувствую боли от удара о землю. И заиндевевшую траву под ладонями не ощущаю. На секунду мне кажется, что сейчас упаду плашмя, но мне удается как-то удержаться.

Он снимает рюкзак и ставит его в грязь. Смотрит на свои руки и несколько раз сжимает и разжимает кулаки.

— Ладно. Цирк окончен.

А в следующую секунду он перехватывает меня поперек. Рывок — и я уже у него на плече.

— Поставь меня... — вяло стучу по его спине, не столько сопротивляюсь, сколько пытаюсь сохранить остатки гордости.

— Еще пара шагов.

— Егор...

Он плавно переходит на рысь, без особого успеха стараясь смягчить тряску.

— Еще. Пара. Шагов.

Он врет, и мы оба это знаем.

36 Анастасия. Яблоко

Присутствие людей поблизости я ощущаю носом раньше, чем вижу. В морозной испарине ночи к запаху прелой листвы тонкой струйкой примешивается конюшня.

Дом появляется за деревьями внезапно. Темной глыбой. Без света. Без признаков жизни. И тут же оказывается, что даже это — не спасение. Егор ставит меня на ноги, выдыхает в землю, поднимает взгляд, и я почти физически чувствую, как он моментально превращается в натянутую струну.

Присаживается, подсвечивает землю узким лучом фонаря, почти прикрывая его пальцами.

— Что? — не выдерживаю я звенящего напряжения.

— Растяжки, — кивает он в сторону ограды. — В дом не стоит соваться.

Я не вижу ничего, кроме забора. Но меня уже даже не удивляет очередное препятствие. После такой ночи было бы странно, если бы хоть что-то, наконец, оказалось простым.

— Стой тихо, — Егор бросает рюкзак за изгородь и прислушивается.

В ночи так тихо, что не слышно ни шороха. Даже ветер затаил дыхание вместе со мной.

Егор делает несколько шагов вдоль границы участка, и я семеню за ним, стараясь не делать широких шагов.

— Должно быть тут, — он ловит мою ладонь. — Я тебя подсажу. Прыгай, как можно дальше вперед. Поняла?

Он не дает мне и секунды на раздумья. Взлетаю вперед ногами. Егор со сдавленным стоном толкает меня под поясницу. Балансировать наверху и оттолкнуться у меня не получается, и я, не сдерживая писка, падаю вперед. Плашмя. Приземляюсь на что-то упругое и сползаю по брезенту вниз. Только потом понимаю, что это стог сена.

В этот момент я скорее слышу, чем вижу тень над своей головой. Егор так же скользит вниз и долго и тяжело дышит, упершись в землю. Потом встряхивает головой и поднимается. Берет меня за локоть и ведет в сумерках вдоль забора. Видно, что он хорошо ориентируется. В конце концов, мы подходим к сараю.

Не заперто. Петли тихонько скрипят, хотя Егор старается двигаться беззвучно.

Тут темно, пахнет свежим спилом дерева, очень сильно яблоками и чуточку грибами. Ко всему этому примешивается какой-то тяжелый, маслянистый и чуть сладковатый дух. Я прислоняюсь к стене и медленно сползаю вниз. Меня трясет так сильно, что, кажется, дрожат даже корни у зубов и самые мелкие, неизвестные мне мышцы глубоко внутри.