Чтение онлайн

Бетюн резко ответил: «Конечно, Адам, я иногда забываю. Насколько хорошо вы знаете леди Кэтрин?»

Адам встретился с ним взглядом через стол. Невысказанное предупреждение Траубриджа; гнев Толана и что-то ещё после его поездки на берег в Английской гавани.

Он ответил: «Она была очень добра ко мне, когда мне нужна была помощь, и понимала меня».

Бетюн коснулся нижней губы пустым стаканом. «Я слышал что-то об этом. И она хотела, чтобы ты получил медаль Ричарда Нила. Я подумал, что это было бы достойно. Если бы судьба распорядилась иначе, я бы сменил его эскадрон раньше. Судьба, Адам? Тогда, возможно, я бы пал в бою».

Адам старался не прислушиваться к глухому стуку румпеля и грохоту блоков на усиливающемся ветру. Стирлинг был рядом. Он позовёт капитана, если понадобится.

Он сказал: «Время от времени мы все были на волосок от смерти, сэр Грэм».

Бетюн резко опустил стакан. «Я не это имел в виду. Леди Кэтрин – прекрасный человек во всех отношениях. Смелая и заботливая, как она показала всем, когда была в открытой шлюпке с выжившими с того злосчастного судна. С ней могло случиться всё что угодно. Я имею в виду!» Он махнул рукой, и кружева высыпались из рукава пальто. «По правде говоря, я очень переживаю за неё». Он пристально посмотрел на него, и в его глазах отразился свет свечи. «Зачем я вам это говорю? Какое это может вас касаться?» Он пожал плечами. «Возможно, потому что чувствую себя обязанным вам. Из-за сэра Ричарда».

Адам тихо сказал: «Барон Силлитоу каким-то образом причастен к работорговле, напрямую или как-то иначе, мы не знаем. Леди Кэтрин чувствует себя перед ним в долгу. Он спас ей жизнь, защитил её репутацию».

Бетюн ударил по столу. «Никто не знает этого лучше меня, чёрт возьми!» Он успокоился, почти физически. «Но благодарности никогда не бывает достаточно».

Он оглянулся и щёлкнул пальцами. «Коньяк, Толан. А потом оставь нас».

Адам уставился на тарелки. Он всё ещё чувствовал вкус еды, но не помнил, ел ли он что-либо, и была ли говядина похожа на кожу или нет.

Только коньяк казался настоящим. Он спросил: «Леди Кэтрин сказала вам, что возвращается в Англию?»

«В конце концов. Я надеялся увидеть её, когда эта так называемая кампания закончится». Он пристально посмотрел на него. «Условия будут её собственными, но она всегда это знала. Я не предам её, будьте уверены».

Адам задавался вопросом, видел ли или слышал ли кто-нибудь когда-нибудь этого Бетюна, не говоря уже о том, чтобы делиться чем-то столь значительным и столь опасным.

Бетюн сказал: «Уйди из этой каюты, и я больше никогда не подниму этот вопрос. Ты мой флагманский капитан, этого должно быть достаточно, более чем достаточно, скажут некоторые». Он попытался улыбнуться, но улыбка не вышла. «Но как друг, скажи мне, что ты думаешь».

Адаму показалось, что он услышал щелчок двери. Возможно, Толан прислушивался, оценивая своё будущее. Жена Бетюна происходила из богатой и влиятельной семьи. Нельзя было позволить, чтобы роман так просто сошёл на нет.

Он услышал свой голос: «Думаю, она попыталась предупредить Силлитоу, хотя я думал, что из всех людей он будет начеку».

«Предупредил его? Потому что я рассказал ей об опасности, которая грозит ей, если она останется на Антигуа?»

«Верность проявляется двумя способами, сэр Грэм, в чем я убедился на собственном опыте».

Бетюн вскочил на ноги. «Значит, я подверг её опасности, ты это хочешь сказать?» Он обошёл стол, его пальто разбило стакан на палубе. «Скажи мне, Адам, это всё, что меня волнует!»

Адам тщательно взвешивал свои слова.

«Если корабли исчезнут, когда мы достигнем Сан-Хосе, это не нанесёт никакого вреда, кроме нашей репутации. Нашей гордости».

Он почувствовал хватку Бетюна на своем плече и услышал одно слово: «Шахтер».

Он настаивал: «Если нет, мы можем привести наш план в действие. Этот Карнейро не станет рисковать высылкой с Кубы, когда он уже задумал отделить Бразилию от своей страны. Независимость или восстание — важно лишь то, на чьей стороне ты стоишь».

Бетюн медленно вздохнул.

«Старая голова на молодых плечах, Адам. Мне следовало бы помнить».

Он отвернулся и плеснул еще коньяка в пустые стаканы.

Когда он снова посмотрел на него, глаза его блестели – от алкоголя, эмоций или простого возбуждения. Он протянул ему стакан. «Тогда за нас! Капитаны!» Адам знал, что этого он никогда не забудет.

15. Протягивание руки

Девушка по имени Ловенна остановилась на крутой тропинке, спускавшейся от узкой прибрежной дороги, и посмотрела на залив Фалмут. Её предупреждали о камнях на этой неровной тропе; в плохую погоду она могла быть опасной.

Она посмотрела на небольшой, веерообразный пляж прямо под собой, где бывала уже несколько раз. Он стал для неё особенным, хотя она и не могла объяснить почему. И всегда в этот момент, когда прилив был на подходе, песок был твёрдым и нетронутым даже хищными чайками. Скоро прилив спадет ещё сильнее, и этот небольшой пляж соединится с более обширными просторами вокруг ближайшего мыса.

Ветерок с залива был прохладным, но она почти не чувствовала его под тяжелым плащом, который одолжила у Нэнси.

Она медленно спустилась по оставшейся части склона и ступила на каменную плиту, которую, должно быть, смыло со скалы какой-то забытой бурей. Она имела идеальную форму, словно гигантский дверной камень.

Она заправила непослушные волосы под капюшон плаща и ещё раз взглянула на залив. Был уже почти полдень, и напротив неё мыс Сент-Энтони-Хед был частично скрыт туманом или брызгами, налетающими с моря.

Уединённое место. Она знала, что если оглянется назад, то прибрежная дорога исчезнет, как и конюх, присматривавший за пони и лошадью Элизабет. Она почти чувствовала, как девочка наблюдает за ней. Любопытство, веселье – она всё ещё не знала её достаточно хорошо, чтобы понять.

Они уже трижды ездили вместе. Это будет четвёртый раз.

Пони, Джори, был образцом поведения; судя по всему, он был с нами с незапамятных времен. Элизабет заметила: «Скоро что-нибудь покрупнее и поживее, Ловенна». Она чувствовала себя в седле как рыба в воде и знала это.

Ловенна села на камень и стянула с себя сапоги. Они были сделаны из мягкой испанской кожи и идеально ей подошли, и она задумалась, где Нэнси их вообще раздобыла.

Она медленно встала. Джори был достаточно осторожен, но она чувствовала, как тяжело ей было сжимать его коленями. Она задавалась вопросом, что заставило её сделать это, когда её голые ноги сидели верхом на изношенном седле.

Элизабет объявила езду в дамском седле слишком опасной. «На этих дорогах тем более!»

Ловенна тоже могла себе это представить. Когда на залив накатила буря, ей сказали, что дорога, которая в лучшем случае была всего лишь тропинкой, стала непроходимой, а некоторые участки смыло. Она сделала первые шаги по твёрдому, мокрому песку и смотрела, как пузырьки воздуха скользят по её пальцам ног, как под давлением ступней песок меняет цвет с золотого на серебристый. К тому же было холодно, и она дрожала.