Чтение онлайн

– Это лекарство, - поясняю привычным тоном.
– Чтобы зубы не выпадали, раны заживали, суставы не болели.

– Какие раны?

– Которые есть тут у каждого второго. Вы просто не замечаете, что они плохо затягиваются.

Потому что вас кормят необходимым: каша, фасоль, вяленое мясо по утрам… на самом деле, вроде и неплохо. Но о сбалансированном питании здесь никто не слышал.

Хоть кухарка на моей стороне - видимо, слово Игнасио сработало. Но вечером меня и от неё ждёт сюрприз.

– Что ты сделала?
– моргаю на большой котёл.

– Сварила их, - гордо машет половником она.
– Кислятина ушла, так безопаснее для живота.

Буквальные плоды моих трудов булькают в котле с фасолью. Почему я не сказала, что аскорбиновую кислоту нельзя термически обрабатывать?..

Прикладываю руку ко лбу.

– Сейчас я принесу свежие. Не вари их, пожалуйста. Просто выжми сок в холодную воду, которую парни берут в поле.

Кухарка долго смотрит на меня.

– Ладно… Если у кого заворотит живот - сама будешь перед ними отвечать.

В общем, ничего нового. Но на второй день мне удаётся кое-как наладить процесс, даже не получив по шее.

В этот же день к нам с Афонсу почему-то подтягиваются ещё несколько пациентов.

Старик с “битым стеклом в коленях”. Молодая мать приводит худенькую девочку с дерматитом. Дети - это отдельная боль, в поле я видела разве что нескольких подростков на побегушках. Большинство ещё смотрела. А ведь они - самая уязвимая группа!..

Осторожно говорю с “ментором” на тему детского осмотра, пока он завуалированно спрашивает моих советов, авторитетно раздаёт их пациентам и вроде бы снова веселеет.

По вечерам, вооружившись лампой, я даже пытаюсь… читать.

Прошу у Афонсу старые газеты и иду к Мануэлю, который, оказывается, один из немногих рабов здесь, кто знает грамоту.

– О, надумала наконец доучиться?
– расцветает он своей ангельской улыбкой.
– Конечно, Лау, садись, хотя бы развлёчёшь меня.

– При-бы-тие суд-на… - читаю по слогам заголовки.
– О пос-лед-стви-ях трех-дневного… столк-но-вения у Крас-ных хол-мов и отс-туп-лении Же-лез-ной ар-мии…

На самом деле, я вдруг понимаю, что и здесь всё не так уж плохо. Лаура знает буквы. А я, в отличие от неё, знаю и как работают приставки, корни, суффиксы… Мозг сам начинает расшифровывать закорючки в тексте.

Читаем с Мануэлем колонку объявлений. Рядом с рекламой духов с “Золотого материка” - списки рабов. “Продается девушка двадцати лет, умеет шить, не имеет пороков”...

Улыбка парня резко исчезает, пальцы почти рвут бумагу.

Но мы читаем и на следующий день. Прогресс у меня заметный!

Через четыре дня, когда я радуюсь тому, как на удивление хорошо всё идёт, дверь распахивается и впускает Игнасио.

Афонсу в это время ушёл по какому-то редкому делу.

А я… я обжариваю кофе и стою у жаровни - ну неужели я могла бы заниматься чем-то из десятка более полезных вещей?

Сеньорство эффектно добавляет черноты в светлый день. Разглядывает меня с порога. Взгляд уже привычно ощупывает мою фигуру - с голову до ног и обратно. Оценивает степень нового преступного безделья?

– Не покладаешь рук, - вибрирует его голос.

– Я… добрый день, сеньор Игнасио, - вежливо улыбаюсь за неимением других вариантов.

Он по-хозяйски проходит внутрь. Садится в кресло Афонсу, заполняя собой полкомнаты.

– Мне доложили, что ты заставила большинство моих людей есть лимоны, - в сторону.

“Большинство”? Значит, у нас остались партизаны?

– Всё идёт неплохо, спасибо. Но я предупреждала: результаты проявятся позже…

– Я запомнил. Как дела у Мануэля?

– Тоже лучше. Хотя я всё так же рекомендую полный покой.
– В общем-то, даже и не вру!

– Поразительно, что Афонсу согласился оставить парня у себя.

– У доктора сердце больше, чем может показаться.

Сеньор знакомо откидывается в кресле. Испытующий взгляд скользит к жаровне.

Помимо прочего - всего прочего!
– у меня как-то сама собой появилась ещё одна обязанность.

Афонсу просит варить ему кофе.

И позавчера впервые попросил приготовить бисквит по “новой диетической формуле”. Он… фанат сладкого, но не фанат того, чтобы с кухни ползли какие-либо подрывающие его авторитет слухи. Поэтому я пеку запрещёнку. В местных кукурузных кексах и бисквитах я не разобралась, так что получился у меня скорее ананасовый пирог. Но доктор с восторгом сказал, что это крайне экзотично.

Теперь мы делаем вид, что пирог - лечебный, а заодно подкармиливаем Мануэля и моё худенькое тело.

Сплошные плюсы, если меня спросить.

– Что это?
– Игнасио, конечно, критически втягивает запах.

– Хотите?
– не успеваю включить самоцензуру.

Тут же запинаюсь.

Ну… невежливо же не предложить! Наверное.

Пирог, который я извлекаю из жаровни, препарируют взглядом.

– Сеньор Афонсу велел положить туда полезных для ума ингредиентов.

– Да? Поэтому ты предлагаешь мне? Или успела подлить туда своего зелья?

– Какого зелья?

– Должно же быть какое-то, что заставляет моего брата увиваться за тобой, - с каплей яда.
– Даже после всех внушений.

Закатываю глаза - предусмотрительно отвернувшись за ножом.

– Зелье из лимонов, как вы наверняка догадались. Здесь - ананас, ешьте спокойно.

Отрезаю всё-таки кусок пирога, ставлю перед ним. И кофе наливаю - не отказался же мужик…

Сажусь со своим кусочком напротив, на излёте напарываясь на очередной взгляд.

Что, слишком вольно?

– Ну, ты хотя бы больше не грозишься сама помереть с голоду, - дёргает сеньорство бровью, беря вилку.

Отщипывает кусок…

Нет, он действительно ест!

– Вкусно. Благодарю.

Какого чёрта всё так мирно сейчас?!

Но мне… вполне мирно, да. Что меня не удивляет - так это что у этого типа и есть получается как в кино. Движения чёткие, размашистые. Я, как нынче говорят, слегка залипаю на них… Потому что много видела красивых и умелых рук в своей профессии - но это что-то другое. Воинственно-аристократичное, из иного времени.

Густые ресницы бросают тень на скулы, когда Игнасио наконец отвлекается от моего лица. Он так почти не выглядит тираном.