Чтение онлайн

И мне почему-то кажется, что и вокруг температура падает.

– Сеньор Себастьян, - мрачно кивает Игнасио.

Это ведь не сам генерал, да?! Нет… Но вдруг он тоже узнает меня? Или “вспомнит”? Потому что он на меня переводит взгляд! Но смотрит не в глаза - а на руки и плечи, как-то… обезличивающе.

– Прошу простить. Я отвлёк вас от дел?
– с сухим, трескучим смешком.
– Видимо, вы инспектируете крепость ног своего имущества?

Так…

Что ты сказал, гад?!

Понимаю внезапно, что поза Игнасио тоже изменилась. Плечи напряглись, шея закаменела. Он отставил трость за спину, словно пряча, и вообще будто встал в стойку. Не как перед дружественным военачальником, а как перед врагом.

– Это моё дело, полковник. Удачного дня.

Размашистый шаг. Я пробую увязаться следом…

– Погодите, - уже в спину!
– Это та самая девица?

О нет. Не хочу. Не останавливайся, пожалуйста?!

– “Та”?
– разворачивается Игнасио.

– Которая посмела лезть с поцелуями к вашему брату?

Да какое “лезть с поцелуями”, вы с ума сошли?!

– Я просил наказать её за неподобающее поведение и оскорбление моей племянницы, - шелестяще выдаёт полковник, щурясь.
– А в итоге... вы с ней прогуливаетесь?

Игнасио выдерживает паузу.

– Мы поговорили с Аной Изабел. Она признала, что ошиблась: вина на моём брате.

– Но ваш брат не понёс ответственности. И… как можно наказать сеньора накануне помолвки? Нелепость.
– Полковник снимает с пояса какую-то указку, похожую на плеть.
– Я требую сатисфакции. Вы должны наказать эту девицу, публично и немедленно.

…здец.

Цензурных мыслей не остаётся. Мало мне было местной жестокости! Так теперь ещё этот хрен, вылезший не пойми откуда, взъелся на меня из-за Жозе?!

С холодеющим сердцем смотрю на Игнасио.

– Вы “требуете”?
– Его голос падает в глухой рык.

– Не для себя - для закона и порядка.

– Себастьян. Я вершу закон и порядок на своей земле.

Полковник медленно изгибает губы. Поворачивает прут в руках с холодной яростью.

– Да, я заметил, что вы очень на этом настаиваете! Вот только порядка нет. Знаете… я готовился к худшему, отправляясь на фазенду Монтейру - но всё равно впечатлён. Вы привели доктора к рабам? Они у вас спокойно общаются с господами?

Ты хочешь сказать, что это тут ещё хорошие условия у людей?!..

Холод быстро превращается в кипяток. Хочется выхватить прут из рук этого придурка и самого его хорошенько отхлестать! И что-то во мне поддаётся ярости. Я открываю рот, двигаюсь вперёд…

Рука Игнасио резко преграждает мне путь.

– Да, я знаю постулаты Золотых, - с издёвкой.
– Но что-то это ваша фазенда уже пятый год сидит в долгах, а не моя. Оставьте себе советы по управлению моим имуществом.

– Святые небеса. Игнасио, если пила тупится - её точат. Если девка забыла своё место, - брезгливый взгляд на меня и на руку, коснувшуюся моих плеч, - её наказывают!

– Наказывайте у себя.

– Может… вам и не нужен договор? Может, вы вовсе не хотите мира между нашими семьями?!

– Мы с генералом хотим мира оба.
– Игнасио убирает руку и вскидывает подбородок.

– Но мир требует уважения! Если ваш брат не способен оценить подарок судьбы в виде моей племянницы, а предпочитает лобызать дворовых девок… - Полковник замирает, его взгляд становится ещё темнее.
– Может, вы, как человек более зрелый сами станете мужем Ане Изабел?

Они как два быка перед боем. Насупленные, злые.

Но… я даже не знаю, что сказать. Спасибо, что меня вдруг защищают!

– Брак состоится так, как было оговорено.
– Голос Игнасио бьёт молотом по наковальне.
– А рабыня вам на потеху наказана не будет. Это моё последнее слово. Идите к себе, Себастьян.

Лицо полковника превращается в ещё более жёсткую, мёртвую маску. Он медленно убирает прут в петлю на поясе, оправляет мундир.

– Что ж. Понятно.
– Острый взгляд цепляет трость Игнасио.
– Я бы всё же хорошенько всё обдумал на вашем месте, сеньор. Если договор о мире сорвётся - вы, знаете ли, уже не в лучшем состоянии, чтобы дать отпор.

Разворачивается на каблуках - и чеканит шаг прочь.

У меня словно вынимают спицы из спины. Шумно выдыхаю - понимая, что не дышала уже чёрт пойми сколько! Игнасио… всё ещё в ярости. Губы - тонкая черта, взгляд жжёт ушедшего гада. Конечно, я бы тоже злилась на его месте не меньше, чем на своём!

– Спасибо, - выдаю осторожно.

Он даже не особо удостаивает это вниманием.

– Думаю, мы нагулялись, Лаура. Иди к себе, и… постарайся не попадаться этому придурку на глаза.

Вот как?

– Пожалуйста, не передумайте меня не наказывать.

– Иди.

Ну ладно, как скажешь…

В дом Афонсу я возвращаюсь в мрачных чувствах - и как-то даже дико встретить его там, уплетающего и хвалящего пирог. Интересно: а этот козёл-полковник укатит, когда свадьба состоится? Он же тут не очень надолго?!

Несмотря на моё подпорченное настроение, до конца дня всё идёт спокойно. И следующие дни тоже не приносят сюрпризов. Я делаю обход. Осматриваю пациентов с цингой - с удовольствием отмечая, что симптомы к концу недели начинают исчезать.

Ну и прекрасно. Наконец-то - у меня есть однозначная, видимая победа! С удовольствием представляю, как покажу её сеньорству. Похвастаюсь, попробую договориться с ним о чём-то большем: чтобы невольникам здесь позволили собирать и другие фрукты. Раз есть доказательство, что это не блажь - он позволит?

После разговора с полковником меня посещает странная мысль.

Если так рассудить… может, мне и правда довелось попасть в не худшее место этого мира? И раз так, надо его увереннее менять к лучшему, пока я здесь?

Я добьюсь, чтобы сеньорство ко мне прислушивался…

Мы с Афонсу пытаемся обсудить его лечение. Спорим… “Наставник” приходит в ужас от процедур, которые я предлагаю - во-первых, потому что они болезненные, во-вторых - потому что он сам точно не сможет их делать. Ну а что ты хотел?

Всё идёт своим чередом…

Через три дня сеньоры устраивают важный ужин. Я знаю - потому что весь дом гудит с самого утра. Говорят, наконец объявят о помолвке Жозе и доны Аны. Не знаю, какие чувства я испытываю по этому поводу - если отрешиться от обид, то немного жалко их обоих…