Чтение онлайн

Я сглотнула. В горле пересохло.

— Равен фон Штайль, вам это имя о чём-то говорит? — спросила я, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.

Старик усмехнулся. Его губы скривились в странной, почти грустной улыбке.

— Сын главы дома Штайль. Знакомо.

— Его недавно схватили и заперли в поместье, — сказала я, не сводя глаз с его лица. — Он мой друг.

Старик покачал головой — медленно, с горечью. Затем он подошёл к комоду, его шаги были тяжёлыми, будто каждый шаг давался ему с трудом. Он достал оттуда старый, пожелтевший свиток и протянул его мне.

— Это последнее, чем я могу помочь своему внуку.

Я дёрнулась. Слова застряли в горле.

— Что? — выдохнула я. — Он ваш внук?

— Да, — ответил Вильям, и в его голосе послышалась усталость, которую он, казалось, носил в себе всю жизнь. — Моя дочь вышла замуж за главу рода Штайль Демьяна, одного из братьев Штайль.

— Одного из братьев? — переспросила я, чувствуя, как в голове начинает складываться картина. — А в этом роду были девочки?

— Нет, — сказал старик, качая головой. — Только два брата. Двойняшки. Демьян и Дэмиан.

Я вспомнила слова Равена. Он говорил, что во мне есть кровь рода Штайль. Он был так уверен в этом, так настойчив. И я мечтала, что найду хоть какую-то память о матери. Но сейчас я не могла ничего понять. В роду Штайль не было женщин. Только мужчины. Только братья.

Как же тогда во мне есть их кровь? Если моя мать была из рода Штайль, то она должна была быть дочерью. Но старик сказал, что в роду не было девочек. Значит, моя мать — не из рода Штайль?

Я смотрела на свиток в своих руках. Он был старым, пожелтевшим, с потёртыми краями. Я чувствовала под пальцами его шершавую поверхность. Внутри меня боролись сомнения и надежда.

— Идите, — сказал Вильям, указывая на дверь. Его голос был тихим, уставшим. — Вам пора.

Я хотела спросить ещё что-то. Хотела сказать, что не понимаю, не хочу уходить, пока не получу ответы. Но я посмотрела на его лицо — измождённое, старое, с глазами, которые видели слишком много — и поняла, что он сказал всё, что мог. По крайней мере, сейчас.

Я сжала свиток в руках и вышла из комнаты. Себастьян шёл рядом, молчаливый и серьёзный. Мы оба нашли ответы. Но, что хуже, эти ответы породили ещё больше загадок. Дождь всё ещё стучал по крыше, и я чувствовала, как внутри меня разрастается холод, который не имел никакого отношения к погоде.

Мы сели в карету. Дождь создавал ритмичный, убаюкивающий шум. Я сжала свиток в руках, чувствуя, как мои пальцы дрожат от нетерпения и страха одновременно. Что там? Что скрывает этот старый, пожелтевший пергамент?

Я развернула его, и моё сердце пропустило удар. Это были не какие-то записи, не родословная. Это были карты. Тайные ходы. Схемы поместья Штайль. Тонкие линии, пунктиры, обозначения потайных дверей и подземных коридоров.

Вильям дал мне ключ к спасению Равена.

Он там, в этом подземелье. Он страдает. Он ждёт помощи. И теперь у меня есть карта. Я смогу пробраться к нему. Я смогу вытащить его.

— Я знаю, что ты задумала, Лилия, — раздался голос Себастьяна. Спокойный, ровный, но с металлическими нотками, которые я уже научилась распознавать.

Я подняла на него глаза. Он сидел напротив, сложив руки на колено, и смотрел на меня с тем самым выражением, которое я ненавидела — смесь насмешки и превосходства.

— Не смей меня останавливать, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Я чувствовала, как внутри меня растёт решимость. Я не позволю ему снова встать у меня на пути.

— Если я достану Равена, — сказал он медленно, и в его глазах мелькнула странная искра, — ты улыбнёшься?

Я моргнула. И от неожиданности на мгновение потеряла дар речи.

— Я пойду с тобой, — сказала я серьёзно, игнорируя его слова про улыбку.

— Исключено, — отрезала он. — Лилия, это опасно. Ты не понимаешь, что там.

— Я пойду с тобой! — повторила я, чувствуя, как голос становится громче. — Ты слышал наш разговор, там в академии? Я из рода Штайль! Вильям сказал, что женщин в роду Штайль нет. Это мой шанс. Вдруг я смогу что-то найти. Какие-нибудь зацепки про моё происхождение.

Я замолчала, переводя дыхание. Мои глаза горели, и я чувствовала, как слёзы подступают к горлу. Я не хотела плакать перед ним. Не хотела показывать слабость. Но он должен был понять. Должен был увидеть, как это важно для меня.

— Умоляю, Себастьян, — сказала я тише, и мой голос дрогнул. — Я буду улыбаться месяц! Я прошу тебя!

Он посмотрел на меня. Долго. Пристально. И я увидела, как его лицо меняется — насмешка исчезает, уступая чему-то другому. Чему-то, что я не могла прочитать.

— Что ты делаешь со мной, Лилия, — сказал он тихо, почти прошептал. В его голосе не было злости. Только странная, почти беззащитная усталость.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Но я не могла позволить себе размякнуть. Не сейчас.

— И ещё, — сказала я, возвращая себе контроль над голосом. — Прошу, узнай про казнь Серафимы. Когда она будет. Есть ли у нас время?

Себастьян усмехнулся — коротко, сухо.

— Сама у неё и спроси.

Я нахмурилась.

— Не поняла?

— Серафима сейчас в нашем подвале, — сказал он, и его голос был таким обыденным, будто он говорил о погоде. — В оборудованной комнате. Приходит в себя.

Я уставилась на него, не веря своим ушам. Серафима? Здесь? В поместье Карш?

— Что? — выдохнула я.

— Я отсутствовал три дня, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая гордость. — Потому что организовал её спасение.

Слова застряли у меня в горле. Я смотрела на него — на этого самовлюблённого, наглого, невыносимого вампира — и не могла поверить. Он спас Серафиму. Он рисковал собой ради неё. Ради меня?

Я открыла рот, чтобы сказать что-то — поблагодарить, спросить, как — но он не дал мне договорить.

Себастьян резко сорвался с места. Я даже не увидела движения — только почувствовала, как он оказался рядом, как его рука коснулась моего подбородка, приподнимая моё лицо. И прежде чем я успела отстраниться, он поцеловал меня в щёку, задев немного кончик губ.

— Что ты делаешь? — дернулась я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Он отстранился, и я увидела его улыбку. Тёплую, почти нежную.