Чтение онлайн

— Тогда кто?

— Никто. Это техника.

— Что?

— Неважно.

Он сжал её руку сильнее.

— Значит, ты можешь сделать это снова.

— Если будет заряд.

— Заряд, — он повторил слово, словно пробуя его на вкус. — Ты найдёшь. Сделаешь.

— Я не могу. Здесь нет ничего подходящего.

— Тогда я найду, — сказал он. — Для тебя.

— Зачем?

— Чтобы ты показала.

— Кому?

— Всем.

Кира посмотрела на него, и её губы дрогнули.

— Им? Они хотели меня сжечь.

— А теперь будут кланяться, — спокойно ответил он. — Им нужен страх. Мне — власть.

— Я не твоя игрушка.

— Нет, — он усмехнулся. — Игрушки ломаются. Ты живая. И светишься.

Она попыталась выдернуть руку, но он не отпустил.

— Пусти.

— Поздно. Теперь ты моя.

— Я спасла себя, не тебя.

— Ошибаешься. Ты спасла меня, — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я видел, как они смотрели. Теперь они боятся не меня, а тебя. Через тебя — меня.

— Ты больной, — выдохнула она.

— Может. Но живой.

Он отпустил её руку. На коже остались следы его пальцев.

— Принесите одежду, — бросил он через плечо дружиннику. — И еду. Хорошую, не из котла.

— Куда её, княжич? — спросил дружинник.

— В терем.

— В терем? — мужчина замялся. — Но ведь.

— В терем, я сказал.

Толпа снова зашепталась:

— Он её к себе ведёт.

— Говорил же, ведьма будет под княжичем.

Владимир обернулся.

— Ещё слово — и я вырву вам языки.

Все тут же притихли.

Он взял Киру за руку и повёл вперёд. Она шла медленно, словно во сне. Под ногами было скользко, снег смешался с золой.

— Куда ты меня ведёшь? — тихо спросила она.

— Домой.

— Это не мой дом.

— Теперь будет.

— Зачем я тебе?

— Чтобы помнить.

— Что?

— Как ты горела.

Она остановилась, но он потянул её сильнее.

— Не бойся. Никто тебя не тронет.

— Я и не боюсь.

— Ещё бы. После такого кого бояться?

Они дошли до ворот. Дружинники стояли по бокам, опустив глаза. Владимир не отпускал её руку.

— С ней осторожно, — сказал он. — И принесите браслеты, те, золотые.

— Для кого? — спросил старший дружинник.

— Для неё.

Кира резко повернулась.

— Зачем?

— Чтобы знали, чья ты.

— Это цепи.

— Это золото, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Разницы нет.

Она замолчала.

Они вошли в терем. Тепло ударило в лицо, пахло мёдом и дымом.

— Садись, — сказал он.

— Я стою.

— Садись.

Она не двинулась.

Он подошёл ближе.

— Ты поняла, да? — сказал он негромко. — Теперь ты не просто живая. Ты — чудо.

— Я человек.

— Нет. Уже нет.

Он кивнул на потухший смартфон.

— Ты — с этим.

Кира посмотрела на экран, холодный и чёрный, и тихо сказала:

— Он больше не работает.

— Пока, — ответил он. — Пока я не захочу, чтобы он работал.

— Ты не сможешь.

— Смогу, — он усмехнулся. — У меня всегда получается.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Через минуту вошёл слуга с подносом, на котором лежали золотые браслеты.

Кира не шевелилась.

«Вот и всё, — подумала она. — Спасла жизнь — потеряла всё остальное».

За дверью слышался голос Владимира.

— Пусть никто к ней не заходит. Без моего слова.

Слуга, не поднимая глаз, аккуратно поставил поднос на лавку. Металл звякнул о дерево, отозвавшись глухо в тесной комнате. Затем он молча отступил к стене, стараясь стать невидимым, и замер, склонив голову.

Кира смотрела на браслеты, что лежали на бархатной подкладке. Тонкие, будто выточенные из чистого золота, они казались слишком мягкими для кандалов, блестели на свету каплями — будто солнце расплавилось и застыло, сохранив всю свою силу внутри металла. Края гладкие, ни одной царапины, ни зазубрины — в них было что-то пугающе совершенное.

Она поняла — в тот самый миг, когда брала их в руки: это не подарок, не украшение, не награда. Это ключ. Только от новой, незаметной клетки, чьи стены не из дерева и камня, а из власти, страха и тишины.

Дверь распахнулась резко, без стука, и холодный сквозняк пронёсся по комнате. Кира не успела даже поднять головы — только замерла, услышав, как доски под тяжёлой ногой заныли, пружиня под весом.

Владимир вошёл без слов, тень от его фигуры растянулась по стене, и воздух сразу стал плотнее, холоднее, будто в комнате вдруг исчезло тепло. В руке у него что-то сверкнуло — тяжёлый блеск металла на миг отразил свет одинокой свечи, полыхнув резким бликом в полумраке.

Он подошёл к лавке, не задерживаясь, рука его легко, почти небрежно, метнула предмет на дерево. Серебро звякнуло о лавку, коротко, с глухим отголоском — звук застрял где-то между стен, не давая себя забыть.

— Носи это, — сказал он.

Кира не произнесла ни слова, только медленно подняла взгляд. На лавке, возле самого края, лежала тяжёлая гривна — массивная, чуть потемневшая по краям, словно долго хранилась в сырости или под землёй. Металл был холоден даже на вид, тускло отливал в желтоватом свете.

На замке, едва заметно, был выгравирован княжеский знак — крохотный, будто скрытый от лишних глаз, но уверенный, властный, не оставляющий сомнений, кому она принадлежала раньше и кому теперь должна принадлежать. Гривна казалась не украшением, а печатью — знаком, который нельзя снять и невозможно не заметить.

— Что это такое? — спросила она.

— Не притворяйся. Ты видишь, — ответил он.

— Это гривна, — уточнила она.

— Умная. Наденешь её, и все поймут, кто ты теперь, — сказал он.