Чтение онлайн

— Тебе страшно? — спросил он.

— Нет, — ответила Кира.

— Врёшь, — сказал он.

— Немного страшно, — призналась она.

— Почему тогда пришла? — спросил он.

— Потому что никто больше не придёт, — ответила она.

Он отвёл взгляд и провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.

— Все думают, что я сплю, — сказал он. — А я слышу, как они шепчутся под дверью. Говорят, что княжич болен, что его сглазили. Что ты.

— Что я ведьма? — подсказала Кира.

Он поднял голову, и в уголке его губ мелькнула тень улыбки.

— Так говорят, — подтвердил он.

— Пусть говорят, — сказала она.

— Тебе всё равно? — спросил он.

— Я привыкла, — ответила Кира.

— Быстро привыкла, — заметил он.

— Быстро учусь, — возразила она.

Он хмыкнул, затем схватился за виски, поморщившись от боли.

— Голова будто гвоздями пробита, — сказал он.

Кира подошла ближе, ступая на цыпочках, чтобы пол не скрипел.

— Можно посмотреть? — спросила она.

— Что? — переспросил он.

— Я проверю твой лоб, — пояснила она.

Он кивнул, не открывая глаз. Кира коснулась его лба тыльной стороной ладони. Кожа горела, словно раскалённый камень.

— Надо сбить жар, — сказала она.

— Чем? — спросил он.

— Холодной тряпкой, — ответила она.

— Делай, — сказал он.

Кира осторожно взяла кувшин с водой, склонилась к лохани, нашарила на полке грубую льняную тряпку. На ощупь она была жёсткая, пахла мылом и чем-то прелым. Кира опустила её в воду, подержала, выжала обеими руками так, что вода тонкой струйкой стекала обратно в кувшин.

Она подошла ближе к лавке, слыша, как половицы предательски скрипят под её шагами. Владимир всё так же сидел, не шелохнувшись, только грудь у него тяжело поднималась и опускалась, каждое дыхание резало тишину, словно он боролся за каждый глоток воздуха.

Кира опустилась на корточки рядом, медленно, чтобы не напугать. Осторожно приложила мокрую тряпку к его шее, чуть ниже уха. От ледяного прикосновения он резко вздрогнул, плечи его дрогнули, и по телу пробежала слабая судорога.

— Терпи, — сказала она.

— Я терплю, — ответил он. — Просто тряпка холодная.

— Так и должно быть, — пояснила Кира.

Наступила пауза. В углу потрескивали угли, их слабый свет дрожал на стенах.

— Ты не спишь ночами? — спросил он, не открывая глаз.

— Бывает, что не сплю, — ответила она.

— Думаешь обо мне? — спросил он.

— Думаю, как тебя вылечить, — сказала Кира.

— Лжёшь, — сказал он.

— Не лгу, — возразила она.

— Все лгут, — сказал он.

— Не все, — ответила Кира.

Он открыл глаза. Его взгляд был мутным, но цепким, словно он пытался разглядеть её мысли.

— Ты не боишься меня, да? — спросил он.

— Боюсь, — призналась она.

— А всё равно приходишь, — сказал он.

— Потому что иначе нельзя, — ответила Кира.

Он вздохнул тихо, словно сдаваясь.

— Ладно, делай, что хочешь, — сказал он.

Кира выжала тряпку, сменила её на новую. Её пальцы случайно коснулись его плеча — кожа была горячей и влажной.

Он чуть приподнял голову.

— Тяжело смотреть на меня, да? — спросил он.

— На что? — переспросила Кира.

— На меня, — сказал он. — Я не княжич сейчас, не герой. Жалкий.

— Я видела хуже, — ответила она.

— Где? — спросил он.

— Далеко, — сказала Кира.

Он усмехнулся, слабо, но искренне.

— Ты всегда так отвечаешь, будто не здесь живёшь, — сказал он.

— Может, и не живу, — ответила она.

Он снова закрыл глаза.

— Ты странная, — сказал он.

— Да, — согласилась Кира.

— И упёртая, — добавил он.

— Тоже да, — подтвердила она.

— Ладно, — сказал он, повернув голову и глядя на неё сбоку. — Если выживу, скажу Малуше, чтобы не трогала тебя.

— Это не нужно, — ответила Кира.

— Почему? — спросил он.

— Потому что она не поверит, если ты скажешь, — пояснила она.

Он усмехнулся, чуть шире.

— А ты поверишь, если я скажу, что мне жаль? — спросил он.

Кира замолчала, обдумывая его слова.

— Смотря чего тебе жаль, — ответила она.

— Что я сломал тебе жизнь, — сказал он.

— Никто её не ломал, — возразила Кира.

— Врёшь, — сказал он тихо, почти ласково. — Ты всегда врёшь, когда не хочешь плакать.

Кира отвернулась и сменила тряпку, стараясь не смотреть на него.

— Пей ещё отвара, — сказала она.

— Он горький, — пожаловался он.

— Потерпи, — ответила она.

Он взял чашу, сделал глоток и поморщился.

— Если я умру, ты будешь плакать? — спросил он.

— Нет, — ответила Кира.

— Опять врёшь, — сказал он.

— Я устану, а не заплачу, — пояснила она.

Он поставил чашу, обхватил голову руками и замолчал надолго.

— Не уходи пока, — сказал он наконец. — Здесь тихо, но страшно одному.

— Я посижу, — ответила Кира.

— Спасибо, — сказал он.

Она присела на лавку рядом, не глядя на него.

Пламя дрожало, отражаясь в его глазах. Дым медленно тянулся к потолку.

— Кира, — прошептал он, уже почти засыпая. — Если я умру, сожги меня чисто. Без песка. Только огонь.

Она ответила тихо:

— Ты не умрёшь.

Он не сказал ни слова — только дышал, тяжело и хрипло, но постепенно его дыхание становилось тише, ровнее, будто он боролся с собственным телом и, наконец, начал брать верх.

Кира осталась рядом, не решаясь уходить. Она сидела на полу, поджав ноги, локти упёрлись в колени, пальцы привычно сжали ткань юбки. Слушала, как за его спиной сперва мерцал, а потом медленно угасал светильник. Огонёк жалобно трепетал, бросая длинные тени по стенам, но вот и он исчез, и горница провалилась в густую, липкую темноту.