Чтение онлайн

— Ты хочешь, чтобы я сидел и ничего не делал? — уточнил князь.

— Я хочу, чтобы ты жил, — сказала она.

Он посмотрел на Киру.

— Думаешь, я умру? — спросил Владимир.

— Думаю, ты не умеешь останавливаться, — ответила княгиня.

Он усмехнулся безрадостно.

— Это у нас общее, — заметил он.

Они замолчали.

— Кира, — сказал Владимир мягче, — ты не такая, как раньше.

— Какая я была раньше? — спросила она.

— Ты говорила прямо, — ответил он. — Не боялась.

— Я и сейчас не боюсь, — возразила Кира. — Просто устала говорить в пустоту.

Он помолчал.

— Ты мне не веришь? — спросил князь.

— Я верю, — сказала она. — Но знаю, что ты всё равно сделаешь по-своему.

Владимир усмехнулся.

— Потому что я князь? — спросил он.

— Потому что ты мужчина, — ответила княгиня.

Он повернулся к Кире.

— А ты?

— А я — память, — сказала она.

— Что?

— То, что останется после тебя, — пояснила Кира.

Владимир молчал, глядя в огонь.

— Ты опять говоришь загадками, — заметил он.

— Нет, — возразила она. — Я говорю, как есть.

Он откинулся на лавку, выдохнул.

— Ты пугаешь людей, знаешь? — спросил князь.

— Хорошо, — ответила Кира. — Пусть боятся, значит, слушают.

— Даже я тебя иногда боюсь, — признался Владимир.

— А зря.

Он усмехнулся.

— Я привык, что боятся меня, — сказал он.

— Привыкнешь и к этому, — ответила княгиня.

Владимир посмотрел на неё, затем опустил взгляд.

— Знаешь, я сегодня думал, — тихо произнёс он. — Если всё начнётся — кровь, братья, Киев — ты поедешь со мной?

— А ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила Кира.

— Нет, — ответил князь. — Но я боюсь за тебя.

— Не бойся, — сказала она. — Я уже там была.

Он нахмурился.

— Где — там? — спросил Владимир.

— В будущем, — ответила Кира.

Князь рассмеялся коротко, без веселья.

— Всё у тебя через загадки, — заметил он.

— Нет, Владимир, — возразила она. — Я просто знаю, чем кончаются войны.

— Все знают, — сказал он.

— Нет, — ответила княгиня. — Большинство думает, что войны кончаются победой.

Он молчал. Кира встала, подошла к окну. За окном виднелись огни — редкие, мутные. Город спал, только где-то на торгу стучали копыта.

— Слышишь? — спросила она. — Люди ещё живут. Торгуют, смеются, пьют. Пока никто не знает, что всё скоро рухнет.

— Всё не рухнет, — упрямо сказал Владимир. — Я не позволю.

— Ты не бог, — возразила Кира.

— А кто, если не я? — спросил он.

Она обернулась.

— Человек, — ответила княгиня.

Владимир встал, подошёл к ней.

— Я не хочу, чтобы ты так говорила, — сказал он.

— А я не хочу, чтобы ты умирал из-за чужих решений, — возразила Кира.

— Это не чужие решения, — сказал князь. — Это мои.

— Тогда ты и отвечаешь, — ответила она. — За всё.

— Отвечу, — сказал Владимир.

— Хорошо, — произнесла Кира. — Тогда я тоже.

Он шагнул ближе, почти вплотную.

— За что ты отвечаешь? — спросил князь.

— За то, чтобы ты выжил, — ответила она.

Владимир посмотрел Кире прямо в глаза.

— Значит, опять спорим?

— Не спорим, — сказала княгиня. — Договариваемся.

Он усмехнулся.

— У тебя всегда последнее слово, — заметил Владимир.

— Потому что я всегда права, — ответила Кира.

Князь вздохнул.

— А если я уйду на юг? — спросил он.

— Я поеду с тобой, — ответила она.

— Даже если будет бой?

— Даже если будет смерть, — сказала Кира.

Владимир коснулся её руки.

— Почему?

— Потому что я уже выбрала, где стоять, — ответила княгиня.

Он долго не отпускал её руку, затем медленно опустил.

— Ты не изменишься, — сказал Владимир. — И слава Богу.

— А ты изменишься, — заметила Кира.

— Посмотрим, — ответил он.

Князь повернулся к двери.

— Завтра придут вести из Киева, — сказал Владимир. — Посмотрим, кто из нас прав.

— Посмотрим, — повторила она.

Он ушёл, шаги стихли за порогом, дверь закрылась мягко, не скрипнув, и в комнате сразу стало пусто. Кира осталась у окна, неподвижная, будто сама была частью этого холодного пейзажа. Снег за стеклом падал вновь — тихо, лениво, отдельные хлопья медленно кружились, ложились на подоконник, на трещины в раме, исчезали на горячем стекле.

За рекой гудел ветер, тяжёлый, низкий — в его гуле слышался отдалённый рёв, похожий на эхо приближающейся бури, на голос чего-то большого, ещё неведомого, но уже близкого. Весь город будто застыл в ожидании, прислушиваясь, не смея двинуться.

Княгиня опустила ладонь на подоконник — пальцы легли холодно, чувствительно, словно ища опоры в этом зыбком утре. Мягкая нить мысли потянулась сама собой: «Началось», — отозвалось в ней, коротко, сдержанно, будто приговор или знак, который ждали слишком долго.

В очаге огонь дрогнул, вспыхнул чуть ярче, будто тоже услышал её мысль и ответил — то ли согласием, то ли тревогой.

Спустя 1 год

Киру скрутило резко, неожиданно — сначала она даже не разобрала, это снова боль в животе или просто поясницу сковало от сырости, холода, усталости после дня на ногах. Стоя у стола, она перебирала пучки зверобоя и мяты, пересчитывала стебли, распутывала нитки, и вдруг почувствовала, как внутри всё сжалось, кольнуло больно и глубоко. Пальцы сами выпустили нитку, травы с шелестом рассыпались по полу, жёлтые и зелёные, пахнущие солнцем и горечью.

Она машинально упёрлась ладонью в край лавки, чтобы не осесть прямо на пол — доски под ногами качнулись, комната поплыла, стало трудно дышать. Кира стиснула зубы, закрыла глаза, пережидая этот приступ, — ощущение было такое, будто кто-то изнутри провёл по телу тупым гвоздём, а затем стал тянуть всё сильнее, выдирая последние силы.

— Не сейчас, пожалуйста, — сказала она вслух, глупо, словно спорила с кем-то невидимым. Затем Кира вдохнула, выдохнула и медленно пошла к двери, будто это была всего лишь судорога.