Чтение онлайн

– Неакр возобладал надо мной. Я перестал управлять своим телом и почти утонул в пучине беспамятства. Лишь молитва была рядом. Я взывал к небесам, не умолкая в мыслях ни на миг.

Монах снова взял паузу, и мне вспомнилось, что губы Велдона-Неакра непрестанно шевелились, когда тот ступал к чёрной пирамиде. Он молился! Почти потерял себя, но молился.

– С ужасом и отвращением чувствовал, как вовнутрь вливается сила Низверженного, - говорил отец Томас.
– Мое угасающие сознание противилось единению с кругом колдунов и участию в колдовском обряде. Только Томас Велдон более не был себе хозяином. Новая сущность поглощала меня. Я практически полностью растворился в Ниакре и молил уже не за себя, но о Спасении и Прощении Лилит. Ведаешь ли, Гард, что такое знать о гибели души единственной дочери?

Я покачал головой, впрочем, инквизитор не ждал ответа. Он заговорил снова, глядя мимо меня.

– Потом... Раньше со мной не случалось ничего подобного. Божья благодать наполнила душу и сердце. Чужой и злой, пришлый дух оказался заточен в оковах, из которых ему не выбраться, и я снова обрёл себя. Я мог противостоять чернокнижникам! Даже высшему, что замкнул на себя почти полный круг магов! Я ведь тоже был не один!

Лик монаха сиял, вернее левая его половина. Предо мной снова стоял фанатичный инквизитор.

– Я видел его.

Томас Велдон кивнул. Он понял, что я говорю про ангела.

– Кого ты видел, человече?
– вмешался в разговор орк.

Томас Велдон не слышал Нурогга:

– Но дарованной мощи Святого Духа и помощи Его посланника было недостаточно, чтобы выдержать натиск дюжины магов, - лицо Томаса Велдона исказилось, словно от гримасы боли.
– Я должен был найти уязвимое место в их колдовстве. Мне пришлось обращаться к Неакру, копаться в его памяти!

Томас Велдон скривился от отвращения.

– Но и того было мало! Тогда я использовал чёрную магию и силу Низверженого, дабы остановить натиск его слуг и, сковав их схваткой, превратить в легкую добычу для ваших мечей.

Я взглянул на пирамиду с одиннадцатью мертвецами. Алиса и Нурогг мчались по ступеням с беспощадностью дикой стихии.

– Мной свершен чудовищный грех, - негромко молвил отец Томас.
– Я поставил себя в один ряд с богоотступниками.

Церковник тоже посмотрел на окровавленные тела чернокнижников. Взор его был тяжел.

– Видит бог, - произнес Велдон, - нет во мне помыслов о недозволенной силе, но я хочу спасти свою дочь! Ниакр во мне навсегда. Мне придется обращаться к его знаниям и магии Низверженного снова и снова. Это мой крест... Нет, проклятье. За грехи ваши да воздается вам, а присные Дьявола будут прокляты во веки вечные!

Томас Велдон горько усмехнулся.

– Веришь ли ты, вор, - сказал он, - что еще совсем недавно обо мне рекли, как о воплощении инквизиции в Арнийском Сумеречье?

– Верю, святой отец.

– Святой отец...
– Велдон прикоснулся к груди, где под одеждами висело нательное Распятие, - звучит издевкой.

– Не собираюсь каким-либо способом унизить или оскорбить вас, - осторожно ответил я.

Инквизитор вел себя почти как безумец. Он сам не свой: то ли надломилось в нем что-то, то ли тень Неакра изменила и Томаса Велдона. Боюсь даже представить, каково это - делить свое тело с иной сущностью. Легко и умом тронуться от мысли, что чужой дух может восторжествовать в любой миг. Велдон сказал, что Ниакр скован в нём навсегда, однако так ли это?

Томас Велдон перехватил мой взор и, кажется, понял, о чём я думаю. Монах отдернул руку от рясы, в нём вспыхнула ярость, которая быстро сменилась напускной холодностью. Предо мной снова стоял прежний строгий церковник. Такой же, как в Бранде, ежели позабыть про око Неакра, укрытое темно-коричневой тканью.

– А ты, Гард!
– монах схватил меня чуть ниже ворота.
– Что есть ты?

– Не понимаю, святой отец!
– процедил я, попытавшись отнять руку инквизитора от камзола, но Велдон держался цепко.

Отец Томас приблизил ко мне свое лицо, его гневный взгляд обличал в святотатстве. Во взоре монаха я видел Николаса Гарда призванным к столбу и окруженного пламенем костра инквизиции. Велдон явил себя прежним верным сыном Матери Церкви, какого должны были страшиться все грешники Бранда.

– Святой отец...

Я снова попробовал оторвать церковника от себя. Только это было возможно, лишь сильно оттолкнув отца Томаса. Резкое движение могло спровоцировать Лилит. Она нахохлилась, став похожей на насторожившуюся хищную птицу, готовую броситься в новый бой, едва лишь я сделаю резкое движение либо, если на Велдона нападет кто-то другой. Взгляд дочери инквизитора бегал от меня к Алисе, Нуроггу и обратно.

Те двое также, как взведенные пистоли. Внешне Алиса не давала повода заподозрить близкую опасность, однако я ощущал её напряжение, а орк вовсе не скрывал, что чует близкую схватку. Оскалился и зло, исподлобья смотрит на монаха.

Кровь и песок! Не хватает ещё в глотки друг другу вцепиться! Трое против двух, один из которых маг с воспоминаниями и искусностью сильнейшего чернокнижника! Надо это прекращать!

– Ты, Гард, тоже теперь другой, - прошипел мне в лицо отец Томас.
– Когда я ударил по магии Низверженного святой силой, обращение почти свершилось. Колдовской ритуал оборвался в самый последний миг.

– Что с того?

Церковник отпустил мой ворот, отойдя на пару шагов, и задумчиво уставился в пол. Лилит и Алиса заметно расслабились, Нурогг же разочарованно сплюнул. Велдон потребил седую бородку и поморщился. Он соприкоснулся со скверной Ниакра, чтобы найти нужный ответ.

– Обращение порушилось в то мгновение, когда герцог Огсбург вступил в бой со святой силой, а остальные приспешники Низверженного оправлялись после моего удара. Но щупальца зла проникли в тебя слишком глубоко и они не могли не оставить след в твоей душе.

Я вздрогнул, припоминая черный дым, так похожий на конечности неведомого чудовища.

– Нет во мне никаких следов!
– воскликнул я. Нет ощущения, что во мне что-нибудь изменилось.

– В самом деле?
– произнес Томас Велдон.

Он как никогда напоминал мага-врачевателя. Осматривающего больного с неведомым недугом. Инквизитор выставил ко мне пятерню. Тяжкое усилие отразилось на лице, кровь отхлынула от него. Меж растопыренных пальцев церковника заклубилась тьма.

Проклятый пепел! Что он задумал!