Чтение онлайн

– Помню только лес и ваши уплывающие лодки. Я начала отставать, а потом увидела Алису.

– Что дальше?
– спросил Велдон, когда Лилит снова замолчала.

– Потом я помню себя уже кинжалом сиятельных. Я убивала... орков... Не ведала, что творила. То был какой-то сон, кошмар, - девушка заговорила быстро-быстро.
– Я смотрела на себя и других как со стороны. Словно не я, а другая была во мне. Я много знала, чего никто и никогда мне не говорил и многое умела. Особенно сражаться и убивать.

Лилит всхлипнула.

– И я хотела угождать, подчиняться каждому слову моего сиятельного.

– Имя!
– глухо произнес церковник.
– Назови его!

– Барон Донтор, - сказала Алиса.
– Я убила его третьим на пирамиде.

Велдон повернулся к леди Кайлер. Безумного ока и изуродованную часть лица не видать, темно-коричневый покров капюшона причудливо лег на лицо, спрятав увечья и открыв левый глаз монаха. Впрочем, смотрел он на Алису с убийственным холодом. Я насторожился. Что у него на уме? Томас Велдон, без сомнения, маг, а, значит, очень опасен.

– Зачем ты привела Лилит в Чёрный замок?
– потребовал ответа монах. Он произносил свои слова с нажимом.

– Она прирожденная убийца, - сказала Алиса, - как и я.

– Не смей так говорить! Ты!

– Не гневайся, - раздался тонкий голос Лилит, она одернула отца за рукав рясы.
– Она была не своя. Мы делали лишь то, что угодно чужой воли, даже если поступали по своему разумению.

Томас Велдон засопел и обернулся к дочери, а Лилит рухнула пред ним на колени, спрятала личико в ладонь отца и горячо зашептала сквозь слезы:

– Прости, прости! Не сам, но за Него! Ниспошли надежду на Спасение и Прощение аки проводник Двуединого Святого Духа! Ты же ведаешь, что нет людских сил противиться колдовству Низверженного.

– Такие силы у человека есть, - с горечью произнес Велдон, - но я прощаю тебя... и её.

Инквизитор трижды осенил дочь знамением.

– Благословляю.

Монах поднял Лилит на ноги. Плечи её содрогались от рыданий. Она нашла успокоение в объятьях того, кого ещё совсем недавно считала родителем только по уму, но не сердцем. Ныне ближе человека для неё не существовало.

Алиса крепко сжала мою руку. Она держалась, нацепив каменную маску, только на уголках её глаз появилась предательская влага.

Я ощутил на себе тяжелый взгляд. Орк! Стянув с офицера всё, что приглянулось, Нурогг затем снял с волка плащ, укоротив тот кинжалом. Завернувшись в чёрную накидку с рваным подолом, сотник приблизился к нам.

– Времени нет, - отрывисто произнес он.
– Уходить пора.

– Как раз времени у нас много, - молвил отец Томас, - а вот как вырваться из храма и подземелья, мне неизвестно.

Я встретился взором с инквизитором. Руку даю на отсечение, утаивает что-то церковник.

– Коль времени у нас достаточно, - заявил я, - то неплохо бы знать, что здесь в точности произошло. Почему я и Нурогг все ещё не избранные, и что это было?

Томас Велдон правильно уразумел, что я говорю об ангеле.

– Мне самому многое неясно, - монах прикоснулся к правой половине своего лица и тут же одернул руку, как будто наткнулся на болезненный укол.
– Но расскажу, что ведаю. Время терпит, а, кроме него, ничего у нас теперь нет.

– Я молился, - заговорил отец Томас, - взывал к Двуединому Святому Духу, и он внял мне. Но сначала...

Монах уставился в плиты пола.

– Едва я услышал имя приора Неакра, - продолжил Велдон, - как этот умерший маг завладел моей бренной плотью.

– Умерший?
– переспросил я.

– Да, - сухо ответил монах; правда, сразу добавил.
– Его растерзала нечисть во время неудачного эксперимента почти полста лет назад. Однако душу приора удалось удержать в мире живых.

– Это случилось здесь? В этом замке?
– спросил я.

– Именно так, - ответил инквизитор.
– В замке. У него, кстати, есть название. Сарн адаб, что с эльфийского переводится как "каменный дом".

– Откуда известны такие подробности?

Я заподозрил неладное. Неужто Томас Велдон вовсе не тот, за кого себя выдает? Откуда ему известно про мага, померевшего полвека назад, и про то, что он являлся одним из приоров рыцарей Грааля? Да и имя чёрного замка впервые слышу именно от инквизитора.

Алиса сохраняла маску спокойствия и равнодушия, Лилит тоже была безмятежной. Зато орк хмурился и с явным подозрением косился на инквизитора, сказанное монахом крайне не нравилось и Нуроггу.

– Откуда ведаю про все то?
– вопросил Томас Велдон.

В нём заклокотал плохо скрываемый гнев. Монах сорвал с головы капюшон, вновь явив глаз безумца.

– Узрел сие?
– церковник поднес к правой глазнице указательный перст.

Палец дрожал, и самого отца Томаса била легкая дрожь, а в левом глазу горело пламя, которое могло бы пожрать весь мир, вырвись оно из плоти церковника. Я помнил его фанатичным, истово верующим инквизитором, видел Велдона и любящим отцом, готовым на все ради дочери, но никогда отца Томаса не обуревала подобная ненависть, он был одержим ей.

– Узрел?!
– закричал монах после моего затянувшегося безмолвия.

– Да!
– выпалил я.

Плечи инквизитора вдруг поникли, дрожь исчезла, он опустил голову и натянул капюшон из темно-коричневой ткани. Тот снова удачно лег на лицо, укрыв лишь изувеченную половину и глаз Ниакра.

– Один из приоров ордена еретиков и боготступников ныне живет во мне, - продолжил Томас Велдон неожиданно успокоившимся голосом.
– Я ошибался, тогда много лет назад меня вовсе не обратили. Они вселили в меня умершего Неакра! Он спал, и я был спящим.

Томас Велдон закашлялся, чтобы перевести дух. Говорил он с превеликим трудом. Инквизитору прекрасно известно, что надлежит делать с такими, каким он стал. С теми, кого пометило чёрное колдовство. Проклятые души заточались в аббатство Маунт, откуда никто и никогда не возвращался. Истинный сын Матери Церкви просто обязан добровольно отдать себя в заботливые руки монахов из Маунта.

Однако отец Томас не пойдет на покаяние и подчинение церковным уложениям, что еще совсем недавно сам яро претворял в жизнь, что было самой его жизнью. Осознание себя, противостоящим Матери Церкви, жгло яростью и одновременно опустошало.