Чтение онлайн

Ниррас помолчал, пожевал губами, затем осторожно проговорил:

– Вильдэрина это тоже касается. Особенно его. Ты подумай: он раб, которому когда-то прислуживал царь. Что ты там для него делал? Ночные горшки выносил? А даже если и нет, наверняка других унизительных поручений хватало, и если мальчишка начнет об этом болтать… – Аданэй слушал его, хмурясь, но пока не прерывал. – И если честно, если б я не опасался, что ты будешь против, то вообще предложил бы его казнить. Тем более что повод есть. Аххарит сказал, что парень дал Лиммене тот яд. Так что голову с плеч – и вопрос решен.

Готовый возмутиться Аданэй уже собирался высказать Ниррасу все, что он думает о его предложении, как вдруг вмешалась Гиллара:

– Ниррас! Да что ты такое говоришь? – всплеснула она руками. – Ты вообще видел этого несчастного мальчика? На него же невозможно смотреть без сострадания, а ты предлагаешь его убить? За что? За то, что наш царь был его слугой и отчасти благодаря этому наша задумка вообще удалась? – Она накрыла своей ладонью руку Аданэя и сжала его пальцы, но смотрела при этом на Нирраса, и во взгляде ее пылало негодование, смешанное с сочувствием. – За то, что он из милосердия избавил Лиммену от страданий? Да-да, я знаю, я сама хотела, чтобы она мучилась, но то было из гнева и желания мести… Теперь же… Знаете, ее смерть, – вздохнула женщина, убирая руку и сминая пальцами пояс своего шелкового синего платья, – она доставила мне радость, не стану скрывать. Но это не значит, что я не вижу и не могу сопереживать боли тех, кому Лиммена по какой-то причине была дорога. И право, мне очень жаль этого мальчика. Он не заслуживает смерти и не заслуживает жить в плохом доме в каком-то захолустье.

Ниррас недоуменно хлопал глазами, явно не ожидая от возлюбленной этих слов, Аданэй же был приятно удивлен неожиданной поддержкой.

– Именно так, Гиллара, – сказал он. – Вообще-то я думал его освободить…

– О! – женщина округлила глаза и с сомнением протянула: – А ты точно хорошо подумал? И понимаешь, что собираешься сделать? Я просто напомню, что он раб с рождения. Тебе сложно представить, каково это, как, впрочем, и нам с Ниррасом, однако я на таких в свое время насмотрелась. Они совершенно не представляют, что с ней делать, с этой свободой. А тут еще и, представь себе, царский раб для утех. Придется приставлять к нему кого-то, чтоб руководил его действиями, и по сути это выйдет тот же надзиратель. А иначе, уверяю, и пары месяцев не пройдет, как он окажется в одном из публичных домов Эртины. Их владельцы не упустят возможность заполучить себе молодого и красивого бывшего невольника, обладающего столькими умениями.

Гиллара сделала паузу, вопросительно посмотрев на Аданэя: мол, понял ли он, о чем она толкует. Он, конечно, понял, и ее слова заставили его задуматься. Вильдэрин действительно никогда не был свободен, и неизвестно, как себя на этой свободе поведет и справится ли с ней. Тем более сейчас, пока он оглушен смертью своей любимой повелительницы.

– Если хочешь знать мое мнение, – продолжила Гиллара, – то лучше подыскать для него доброго и благородного господина из богатого дома. Ну или госпожу. Это должно быть такое место, где ему будет спокойно и уютно, где он сможет вести привычную жизнь, где хозяева будут о нем заботиться, а он станет радовать их своей красотой. Где он оттает и снова начнет улыбаться.

Слова женщины звучали разумно. Хотя, пожалуй, можно было бы оставить Вильдэрина и здесь, во дворце… Или нельзя? Наверняка тут ему все напоминает о Лиммене и, будто этого мало, еще и бывший то ли слуга, то ли друг, которого юноша считает предателем, превратился теперь в его царя и господина.

– Я попробую выяснить у Вильдэрина, чего хочет он сам… – пробормотал Аданэй.

Ниррас издал раздраженный стон и закатил глаза, а Гиллара закивала.

– И правда, спроси его. И если что, если он захочет уехать в другой дом, то я подскажу тебе нескольких господ, которых считаю добрейшими и достойнейшими вельможами. Право, мне всегда так тяжело видеть боль юных людей! Особенно с тех пор, как погибла моя Ли-ли… Ведь в юности надо радоваться жизни, а не плакать и не убивать себя!

– Ли-ли умерла? – в изумлении переспросил Аданэй, подавшись вперед.

– Ах, да, ты же знал ее, бедняжку… – Гиллара часто-часто заморгала, ее глаза увлажнились, и по щеке сползла одинокая слеза. – Погибла, да. Бросилась вниз с лестничного пролета, моя девочка. Она сильно терзалась из-за чего-то, но мне так и не удалось выяснить причину… Никогда себе не прощу!

Пораженному Аданэю оставалось только надеяться, что причиной был не он… Однако он помнил, как Ли-ли страдала из-за его отъезда и как печальна была в их последнюю ночь.

Он мотнул головой, отгоняя пугающую мысль. В конце концов, Ли-ли уже не вернуть, и о ней можно будет подумать и расспросить позднее, а вот судьбу Вильдэрина надо решать в ближайшее время.

Он не сказал Гилларе, что на самом деле уже спрашивал Уиргена, какую жизнь в дальнейшем предпочел бы юноша, но надзиратель так и не добился от своего подопечного связного ответа. Вильдэрин отвечал, что не думал об этом и ему все равно.

Уиргена вообще-то, если так посмотреть, тоже надо было снять с должности и отправить прочь из дворца, ведь и он помнил царя рабом Айном. Однако Аданэй не хотел этого делать: Уирген никак не показывал и не проявлял свое знание и, помимо всего, был неплохим человеком, хорошо выполняющим свою работу.

– Ладно, я подумаю обо всем этом, – произнес Аданэй больше для себя, чем для собеседников, и поднялся с кресла. – Если на этом все, то я пойду, надо еще подготовиться к пиру. А если не все, то… отложим до следующего раза.

– Конечно, повелитель, – улыбнулась Гиллара, склоняя голову. – Увидимся на пиру в честь коронации.

Как только Аданэй ушел, и шаги его смолкли за дверью, Ниррас обрушился на женщину:

– И что это было?! Только не говори, что ты и правда испереживалась из-за этого раба! Неизвестно еще, какие подробности он знает об Аданэе, что он успел заметить или выяснить, пока они жили так близко, и не пойдет ли это во вред, если он вздумает болтать. От мальчишки надо избавляться, говорю тебе! Это вообще следовало сделать еще давно.

– Конечно, надо, милый, – устало вздохнула Гиллара. – Но не так. Не так… явно.

Поняв, что в главном любовница с ним согласна, Ниррас успокоился, раскинулся на кушетке и протянул к Гилларе руку, захватив ее пальцы.

– Сделаем все втайне? Как будто несчастный случай?

– Нет, нельзя, – с легким раздражением отозвалась женщина. – Можно было бы, если б ты не так явственно показал, что хочешь от него избавиться. Теперь если с ним что-то случится, Аданэй первым же делом заподозрит тебя. А вы и так-то не очень друг другу по душе, как он верно заметил, так зачем усугублять?

– Тогда пусть его убьют где-нибудь вдали от дворца? Чтобы царь не узнал. Пусть он просто исчезнет.

– Исчезнет, да. Но не сразу. Иначе Аданэй узнает и об этом. Вильдэрин же не обычный раб. Всем известно, кем он приходился Лиммене, а кое-кто наслышан и о его отношениях с царем. Так что внезапная смерть или исчезновение вызовет сплетни, которые рано или поздно могут дойти и до нашего отерхейнца. Это ни к чему.

– Тогда что? – развел руками Ниррас.