Чтение онлайн

По комнате, явно не в себе, носился Вильдэрин, разбрасывая немногие оставшиеся здесь вещи, выгребая их из сундуков, опрокидывая шкатулки, переворачивая подушки. Он что-то шептал и выглядел совершенно безумным и потерянным.

– Вильдэрин?.. – тихо позвал Аданэй, чтобы не испугать его.

Юноша был к нему спиной и так же, не оборачиваясь, отозвался – отчаянно дрожащим и очень несчастным голосом:

– Айн? Я никак не могу найти его, Айн… Мой гребень… Я его потерял. Как я только мог?.. Нигде не могу найти…

В тот весенний день шел дождь, хмурилось небо, в дворцовых коридорах и галереях веяло прохладой, но в покоях повелительницы разливалось тепло и уютным светом горели лампы.

Он вошел и поклонился, едва сумев вымолвить слова приветствия – настолько волновался и радовался, видя ее, что внутри весь сжался от напряжения.

– Вильдэрин, – улыбнулась царица, – проходи, подойди ближе.

Он послушался и подошел, не отрывая от нее взгляда, что вообще-то было вопиющим нарушением: ему стоило склонить голову и приблизиться, опустив глаза.

– Я позвала тебя, потому что из Тэнджи мне прислали в дар одну вещь. Вот эту. – Она достала из шкатулки возле зеркала костяной гребень, украшенный бирюзой, и протянула его на ладони. Вильдэрин увидел, что бирюза вставлена в него не просто каменьями: из нее вырезаны фигурки: слоны, птицы, даже крошечные человечки. – Я хотела проверить его. Мягко ли он расчесывает, не выдергивает ли волосы. На прошлой неделе я обратила внимание, что твои волосы длинные и удивительно густые, так что как раз подойдут для такой проверки.

Все это она проговорила с легкой улыбкой, лукаво поглядывая на него из-под полуопущенных век, и несколько раз на протяжении ее речи по телу Вильдэрина прокатывалась обжигающая дрожь, и он часто и, кажется, слишком шумно дышал.

– Конечно, Великая, – выдавил он, опять забыв склонить голову: надсмотрщики убили бы его, если б увидели. – Я сейчас же его проверю.

И он протянул руку к ее руке, готовый забрать гребень, но царица тут же отвела свою и покачала головой.

– Нет-нет, это очень дорогая вещь, я не могу доверить ее тебе так сразу. Садись туда, – она указала на скамью у зеркала. – Я сама его опробую.

И он сел, а царица подошла сзади и неторопливыми движениями принялась доставать шпильки из узла его волос. Ее пальцы порой соскальзывали на его шею и приятно щекотали, и сердце Вильдэрина стучало все чаще и чаще и все сильнее, и ему даже казалось, что повелительница тоже слышит этот стук. И хотя он понимал, что это, конечно, не так, все равно было неловко.

Он наблюдал через зеркало, как она вынимает эти шпильки, как ее пальцы распускают и расправляют пряди его волос, как она затем проводит по ним гребнем. Иногда она тоже бросала на него мимолетные, чуть насмешливые взгляды, и тогда Вильдэрин опускал ресницы.

Закончив, она велела ему подняться, и он встал и повернулся к ней, на этот раз не забыв склонить голову. Но царица приподняла его подбородок большим и указательным пальцем, и Вильдэрин снова столкнулся с взглядом ее темных глаз.

– Тебе ведь не было больно? Я не слишком тянула и дергала твои волосы?

– Нет, Великая, – внезапно осипшим голосом ответил он.

– А приятно? Приятно было?

Он смог только кивнуть, а все его тело охватило жаром.

– В таком случае, мой хороший, – впервые она назвала его так, – может быть, этот гребень больше подойдет тебе? Я его тебе подарю, хочешь?

Он хотел. Он хотел чего угодно, лишь бы это «что угодно» исходило от нее. Но снова не смог выдавить из себя ни слова и только кивнул, ругая себя за детскую робость, отчаянное смущение и неуклюжесть. Еще немного, и царица решит, что он полный дурачок.

Она открыла ладонь, на которой лежал гребень, но стоило Вильдэрину потянуться к нему пальцами, как она снова увела руку в сторону.

– Нужно, чтобы ты мне в ответ тоже что-нибудь подарил, – плутовски прищурившись, сказала она. – Как считаешь? Что ты можешь мне за него дать?

– Все что попросишь, Великая. – Его сиплый полушепот будто принадлежал кому-то другому. Голова кружилась, а ноги сделались тяжелыми, словно приросли к полу. – Все что прикажешь, – быстро исправился он.

И он правда сейчас готов был, кажется, на все, и если бы она велела «Умри» – он бы умер.

– Попрошу, не прикажу, – с мягкой улыбкой уточнила она. – Все что угодно?

В горле пересохло, и опять он бестолково кивнул, не в силах ответить. Краешком сознания понимал, что царица, похоже, просто забавляется, и именно он ее сейчас забавляет, но это было совершенно неважно. Он готов был и дальше вызывать у нее хоть улыбку, хоть даже смех и насмешку, только бы стоять здесь как можно дольше и видеть ее так же близко, как сейчас, и смотреть в глаза, не отрываясь.

– Тогда я хочу, чтобы ты обнял меня и поцеловал, мой прекрасный Вильдэрин.

Он трепетал от благоговения перед ней и обожания. Она была для него словно богиня, и теперь он чуть не задохнулся от счастья, и от неверия в него, и от страха опозориться и показаться ей нелепым неловким мальчишкой.

Он постарался вспомнить все, о чем читал, о чем говорили наставники, вспомнил и то, как их, рабов для утех, еще в отрочестве заставляли упражняться в поцелуях и некоторых ласках друг с другом. Он и правда знал многое из того, что иные люди познают только на собственном опыте. Но знать – не уметь. Он ни разу не был ни с женщиной, ни с мужчиной, и к тому же очень волновался.

Несмотря на смятение, несмотря на бешеный стук сердца и сумятицу в мыслях, он все-таки поборол свою боязнь, ведь от этого зависела сама возможность хотя бы раз прикоснуться к вожделенной женщине и постараться доставить ей удовольствие.

Он привлек царицу к себе, скользнул рукой по ее спине вверх, к высокому затылку, и зарыл пальцы в ее волосы. Чуть задержавшись и посмотрев ей в глаза, прильнул поцелуем к ее влажным, горячим, терпким губам, а потом целовал веки, и щеки, и шею.