Чтение онлайн

– Я неспроста заговорила о добром вельможе, к которому его можно отправить. У тебя же много преданных тебе друзей, не так ли? Найди среди них кого-то, кому больше всего доверяешь, и убедим Аданэя продать ему Вильдэрина. Нам нужно только согласие царя, не станет же он лично оформлять все бумаги… И продадим мальчишку за бесценок. Скажем, за пару-тройку сотен.

– Только успела стать матерью царицы, а уже растрачиваешь царскую казну, женщина? – рассмеялся Ниррас. – Если уж все равно продавать, а не казнить, то зачем так? Ты вообще представляешь, сколько стоят царские рабы?

– Царские? Тысяч двадцать аисов... Вряд ли меньше. А если речь о наложнике царицы, то нет, не имею представления. Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Люди очень уж ценят все, к чему прикасались цари. А к нему, видят боги, эта похотливая сука прикасалась часто. Но нам придется пожертвовать деньгами. Потому что никто не захочет терять раба, на которого столько потратил.

– Так что именно ты думаешь сделать?

– Найди среди своих друзей того, кто владеет приисками, шахтами или каменоломнями. И пусть этот человек отправит туда мальчишку. Но только не сразу! – Гиллара воздела вверх палец и даже погрозила. – Сначала царь должен будет убедиться, что с ним все в порядке. Поэтому когда твой человек получит Вильдэрина, он после этого должен будет под каким-нибудь предлогом приехать во дворец в его сопровождении. Чтобы Аданэй увидел, что с ним все хорошо. Скажем, через месяц или два. И вот когда царь успокоится, только тогда раба следует отправить туда, где он вскоре умрет естественной смертью, не привлекая ничьего внимания.

– А если Аданэй решит спустя время проверить, как там поживает его безмозглый дружок?

– О, скоро ему станет не до него. Государственные дела, знаешь ли, забирают все время и внимание. Уж я-то знаю, о чем говорю. Так что одного визита Вильдэрина с его новым хозяином или хозяйкой во дворец должно хватить. К тому же, насколько я понимаю, когда Айн заменил его на ложе Лиммены, у них испортились отношения. И меня даже удивляет, что Аданэй до сих беспокоится о его судьбе.

– Меня тоже, – буркнул Ниррас. – Я даже подумал, что, может быть, они… Ну, знаешь, два смазливых парня, в одних покоях на протяжении стольких месяцев…

– Если так, то тем более надо избавляться от мальчишки как можно аккуратнее и незаметнее.

– Линнет Друкконен может подойти, – пробормотал советник. – Он мой хороший друг, и у него есть медная шахта.

<p align="center">

***

Аданэй все еще жил в своих прежних комнатах. Никто, кроме самих заговорщиков, не ожидал, что он станет царем, а потому новые покои, достойные правителя, просто не успели подготовить. У Маррена же палаты во дворце и так уже существовали, и сейчас он их и занимал (точнее, его в них удерживали, как и Латтору – в ее комнатах). Покои для Аданэя же спешно доделывали и вроде как обещали, что через пару дней они будут полностью обставлены и пригодны для жизни. А пока он по-прежнему возвращался в старое место, где, как и раньше, его встречал юный слуга Парфис – для прочих слуг здесь не хватило бы места, так что они только приходили, выполняли необходимую работу и уходили, не задерживаясь. Хорошо и то, что на царскую половину без позволения допускались не все вельможи, а то сейчас его одолевали бы желающие выразить почтение и о чем-нибудь попросить.

Парнишке-прислужнику, конечно, было не позавидовать. Он, наверное, каждый раз едва успевал привыкнуть к новому статусу своего господина, как статус уже сменялся следующим. Он ведь начинал прислуживать еще рабу Айну. Потом раб Айн стал свободным человеком. Потом этот свободный человек превратился в мужа царевны и мелкого чиновника. Потом в чиновника важного. И, наконец, стал царем Иллирина. Аданэй бы от такого на его месте свихнулся, а у бедного парня к тому же с каждым таким перевоплощением прибавлялось работы.

В первый раз, когда Аданэй зашел в свои комнаты, будучи провозглашенным, хоть еще и не коронованным правителем, Парфис распростерся ниц и лежал, замирая от страха. Аданэю пришлось не единожды повторить парнишке, что он не нуждается в таком поклонении, но до не слишком сообразительного прислужника это дошло только с четвертого раза. До этого он так и норовил каждый раз пасть на колени и уткнуться носом в пол.

Парфиса Аданэй не собирался отсылать из дворца и даже решил, что, пожалуй, оставит его при себе. Хоть юнец и не отличался умом, зато был расторопный, не болтливый, послушный и смотрел на Аданэя с почтительным восхищением и преданностью.

Сейчас, стоило войти в комнату, парнишка склонился в поклоне и тут же, не дожидаясь приказа, пододвинул для господина скамью к зеркалу и принес нужную для пира одежду. И правильно: если Аданэй хотел успеть, надо было уже начинать приготовления – облачение для коронации отличалось от одежды для пира. На церемонии он был в тяжелой парчовой тунике, багряной с золотыми узорами, спадающей до пола и с длинными широкими рукавами. Одежда же для пира больше напоминала обычную иллиринскую. Ею должна была стать короткая туника из тонкого шелка, оставляющая руки обнаженными, чтобы их обвили золотые браслеты, а под ней шальвары из подобной же ткани. И, разумеется, в волосах, на шее, запястьях и пальцах также должны были сверкать золото и драгоценности.

Позволив переодеть себя, Аданэй уселся перед зеркалом, чтобы дать слуге заняться волосами. Тут, осененный мыслью, он и спросил:

– Скажи мне, Парфис, если бы ты был рабом с рождения и никогда не знал свободы, а тебя бы спросили, чего ты хочешь больше: прислуживать в богатом доме доброму хозяину или стать свободным, но заботиться о себе сам, то что бы ты выбрал?

– Я не знаю, повелитель, – с испугом откликнулся парнишка, – я ведь раб не с рождения, и я еще помню свободную жизнь.

– Да, верно… – пробормотал Аданэй и задал совсем уж дурацкий вопрос: – А если бы ты был Вильдэрином? Ты ведь знаешь Вильдэрина?

– Конечно, Великий, я знаю, кто он, и я видел его, но…

– Но?..

– Но я никогда не говорил с ним... Точнее, это он никогда не говорил со мной. Он же всегда такой… ну… – И Парфис приподнял подбородок, изобразив высокомерный взгляд из-под полуопущенных ресниц. – Он если и замечал меня, то как пыль под ногами.

– Да, он может создавать такое впечатление… – с невеселой усмешкой пробормотал Аданэй и прекратил глупые расспросы.

Впрочем, скоро – спустя всего день после пира, ему представилась возможность все-таки задать свои вопросы Вильдэрину лично. И если б только это привело к ответам…

Аданэй проходил по коридору второго этажа, когда вдруг увидел, что дверь в покои, где когда-то жил юноша, обычно закрытая, сейчас приоткрыта, и за ней угадывается какое-то мельтешение, и слышится шум. Он осторожно заглянул внутрь.