Чтение онлайн

— Я думал, ты встречался с Кабрильо. К тому времени, как он приехал в Калифорнию, Кортес уже уничтожил ацтеков.

— Да, к тому времени, как он приехал в Калифорнию, конечно. Но сначала он был в Мексике. Приехал с Панфило де Нарваэсом, чтобы надрать задницу Кортесу. Какая-то политическая чушь. Только Кортес услышал об этом и покинул Теночтитлан, чтобы дождаться Нарваэса и уничтожить его. Как только Нарваэс был ликвидирован, Кортес собрал свои войска в свою собственную армию.

Что-то в этой истории не дает мне покоя. Тогда я понял.

— Когда это случилось, Теночтитланом уже управлял Кортес. И когда он уехал, все действительно пошло наперекосяк.

— Ага. Оставил за главного какого-то яху, который запаниковал и в итоге перебил несколько сотен ацтеков. К тому времени, как Кортес вернулся, все было намного хуже, чем когда он уходил. Потерял много людей, пытаясь вывезти золото из города. Получил некоторую помощь от Тласкалы, местных жителей, которые ненавидели ацтеков. Черт, ацтеков ненавидели все. После этого началась настоящая война. Кортес перегруппировался. Месяцы борьбы за возвращение Теночтитлана. Десятки тысяч человек погибли.

— Что ты делал все это время?

— Держал Уицилопочтли, Тлалока и всех остальных богов подальше от задницы Кортеса. Если бы не я, они никогда бы не продвинулись и на половину того, что сделали.

— А Кабрильо?

— Его поставили во главе группы арбалетчиков. После осады Теночтитлана Кортес поручил ему дурацкое задание. Был один священник, который хотел сразиться с языческими богами. Нашел какой-то ритуал, чтобы попасть в Миктлан. Кортес протягивает ему мою бутылку и говорит, чтобы он сходит с ума. Итак, это я, этот чокнутый священник, Кабрильо и его люди. И твой приятель Кецалькоатль. Боги, дерьмо собачье, но он? Ху-ху-ху. Он был великолепен.

— Ни хрена себе — отвечаю я — Сейчас он носится по Мексике в образе духа ветра, сделанного из мусора — Дариус склоняет голову набок, похожий на кота, который раздумывает, поиграть с чем-нибудь или съесть.

— Ха. Вот это новость. Тебе придется как-нибудь рассказать мне эту историю.

— Сначала дай мне переварить это. Итак, ты убил кучу богов и пришел в Миктлан, чтобы завершить начатое.

Я прокручиваю это предложение в голове. Дариус убил богов ацтеков. Черт возьми. Дариус убил богов ацтеков. Я ходил выпивать с этим парнем. Он в моем проклятом городе. В ловушке, конечно. Но что произойдет, если он выберется? Что произойдет, если кто-нибудь выпустит его?

— Большинство из них — В его глазах опасный блеск, как будто он знает, о чем я думаю. И, черт возьми, возможно, так оно и есть.

— Это объясняет, почему ты беспокоился, что я приду за тобой, как только подпишу контракт с Санта Муэрте. Не могу представить, чтобы ты ей очень нравишься.

Хотя, черт возьми, я понятия не имею, что, по его мнению, я могу с ним сделать.

— Мать всех преуменьшений.

— Почему ты просто не сказал мне?

— Отчасти потому, что я не мог. Есть много вещей, о которых я не могу говорить. Эти два бога смерти позаботились об этом. Но в основном я думал, что ты придешь в бешенство.

Я на секунду задумываюсь об этом.

— Хорошее предположение. Я бы, наверное, так и сделал. Так что же, черт возьми, произошло в этой гробнице? Это место усеяно костями мертвых конкистадоров.

Дариус делает еще один глоток. Внезапно наши бокалы наполняются. Я вспоминаю, что это сон. Я опрокидываю в себя второй и наблюдаю, как он наполняется снова, как только я ставлю его обратно на стол.

— Попал в засаду. Миктлантекутли поджидал меня. Устроил ловушку. У него были кое-какие уловки, чтобы засунуть меня обратно в бутылку и крепко запереть. Я не знаю, какой был план после этого. Что бы это ни было, этого не произошло. Я превратил его в камень, пока он сидел там и колдовал, чтобы затолкать меня обратно в бутылку. Все тогда сходили с ума. Мертвые солдаты. Священник, просто пятно на стене. Царил хаос.

— И тогда Кабрильо взял бутылку — говорю я.

Пробелы быстро заполняются.

— Единственное, что спасло его. Ему потребовались недели, чтобы выбраться из Миктлана. И я ничем не мог помочь. Он не мог открыть бутылку. Я не мог выбраться. Он держал меня при себе, боясь, что случится, если кто-нибудь другой завладеет ею.

— А потом он мотается по Южной Америке, а двадцать лет спустя отправляется в Калифорнию, где погибает на Нормандских островах. И где же оказывается твоя бутылка?

— Понятия не имею. Где-то на материке.

Я знаю Дариуса достаточно хорошо, чтобы уловить, когда он откровенно лжет, что он делает нечасто. У него гораздо лучше получается исказить правду, просто не рассказывая всего. Но прямо сказать "да" или "нет"? Это на него не похоже.

— Это увлекательно и все такое — говорю я — И это заполняет некоторые пробелы, но какое это имеет отношение к тому, почему ты сейчас здесь?

— Дело вот-вот выйдет из-под контроля, сынок. Для тебя и этой маленькой леди, которая храпит там, снаружи. Вы оба в дерьме и даже не представляете, насколько.

— О, у меня есть пара мыслейй …

— Нет. Нет, ты действительно не понимаешь.

— Тогда скажи мне. Ты ведь знаешь, чего хочет от меня Санта Муэрте, не так ли? Ты знаешь её планы. Кто из них говорит правду? Кого из них я должен убить, чтобы все исправить?

— О, все не так просто. Но есть три проблемы, связанные с тем, чтобы рассказать тебе, в чем дело на самом деле и как уберечь свою задницу от огня. Первая заключается в том, что я не могу тебе этого сказать. По крайней мере, это не самая важная часть. Магия Миктлантекутли заперла меня, запечатала мои губы так же, как запечатала мою бутылку. Я не смогу выбраться, даже если кто-нибудь найдет ее. Это дерьмо длится долго. Я вообще смог поговорить об этом только за последние сто лет или около того.

— Это ослабевает?

— Да, но недостаточно быстро, чтобы принести тебе хоть какую-то пользу.

— Отлично. Так что, я сыграю в "Двадцать вопросов"?

Он постукивает себя по кончику носа.

— Понял за раз. Хотя я серьезно сомневаюсь, что у тебя уйдет на это двадцать.

Я не спал несколько дней, и в первый раз, когда мне удалось сомкнуть глаза, я провел это время, играя в угадайку с джинном.

— Хорошо, что еще?

— Со вторым проблема посерьезнее. Посмотрим, расскажу ли я тебе, тогда ты поймешь.

— Как это... О. Если я это знаю, то и этот кусочек Миктлантекутли в моей голове это знает.

— Продолжай в том же духе, сынок, и, возможно, выиграешь сигару. Сейчас я уложил его спать. Он не подслушивает наш разговор. Но как только ты проснешься, все будет как обычно, и он сможет пробежаться пальцами по твоему мозгу, как по картотеке.

— Но какое это имеет значение? У меня там все схвачено. Он не может общаться с Миклантекутли или наоборот. Так в чем же проблема?

— Мы еще вернемся к этому. Но поверь мне, это важно.