Чтение онлайн

— Ты не думаешь, что это все испортило?

— Я знаю, что это не сработало. Я уже пробовала это раньше. Хотя это и приятно, и злит.

— В чем плюс?

— Его нет

Позади нас ревет ауизотль. Я слышу, как он бежит. Я боюсь оглядываться назад, но я знаю, что если я ничего не сделаю, то это будет продолжаться.

Я вытаскиваю браунинг и поворачиваюсь к нему лицом, в одной руке нож, в другой пистолет. Я делаю два выстрела в центр тяжести и делаю все возможное, чтобы замедлить его. Он прыгает в двадцати футах от меня. Я высоко поднимаю клинок Миктлантекутли, когда он опускается на меня. Часть моего сознания пытается понять, насколько он велик. Слишком велик для ягуара. Слишком мал для тигра. Хотя, как только ты становишься по-настоящему охуенно большим, это становится в значительной степени спорным вопросом.

Остальная часть меня знает только, что он чертовски тяжелый и быстрый, и ощущение такое, будто его сбил грузовик. Его вес давит на меня, и я врезаюсь в землю.

Его рев переходит в крик, когда лезвие вонзается ему в живот. Горячая кровь брызжет на меня из его распоротого живота. Я опускаю лезвие, разрывая еще больше плоти. Он откатывается в сторону, царапая когтями мой бок, разрывая куртку и высекая искры, когда они ударяются о камень.

Я пытаюсь встать, но у меня перехватывает дыхание. Я не могу пошевелиться. И тут я понимаю, что у меня больше нет ни ножа, ни Браунинга. Лезвие вонзилось в живот Ауизотля, когда он скатился с меня, отбросив его в грязь на добрых десять футов. Я нигде не вижу пистолета.

Я использую то же заклинание левитации, чтобы схватить нож, но немного изменяю магию, чтобы притянуть его к себе. Он устремляется ко мне, но прежде чем я успеваю схватить его, хватательная рука на конце хвоста Ауизотля обхватывает меня за шею и отрывает от земли. Он подходит ко мне вплотную, смотрит на меня яркими зелеными глазами, его лицо искажено гримасой чистой ненависти.

— Лжец — кричит он — Мошенник, жуликоватая тварь. Что ты можешь сказать?

Он ослабляет хватку настолько, что я могу перевести дух.

— Я бы сказал, что кто-то купил тебе туалетную бумагу, которую выдают раз в день.

Мой голос звучит как напряженное карканье.

— Кецалькоатль ждет. Почему ты не выполнил свою сделку? Почему Миктлан не горит?

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что он говорит не по-английски, но я прекрасно понимаю его. Науатль? Хорошая ставка. В прошлом году у меня было что-то похожее с Миктлантекутли, но я не мог сказать наверняка, потому что слышал только английский. "Ауизотль" похож на плохо дублированный фильм о кунг-фу.

— Ты же понимаешь, что тебя ждет такой же взрыв, как и всех остальных здесь, верно?

Он крепче сжимает мою шею.

— Как мне и было обещано, да. Миктлан сгорает, и я освобождаюсь.

— Значит, он все-таки послал тебя. Я сказал ему, что сначала мне нужно кое-что сделать.

— Я ждал пятьсот лет, чтобы выбраться из этой дыры.

Он пару раз обвивает хвостом мою шею и сжимает её крепче. Я чувствую, как кровь застревает в моем черепе. Перед глазами все темнеет. Можно подумать, что со всем этим превращающимся в камень дерьмом у меня иммунитет к удушению. Но нет. Я хватаю его за хвост, пытаюсь ослабить хватку. Бесполезно.

— Если ты не освободишь меня с помощью смерти, я освобожу тебя и полакомлюсь твоим телом. Я буду грызть твои кости зубами и лакать твою кровь. Ты мне не нужен, если не выполнишь свою часть сделки.

Мне бы очень хотелось сказать ему, что я был бы рад выполнить свою часть сделки, но для этого мне нужно быть живым. Но он держит меня слишком крепко, и я не могу произнести ни слова шепотом, не говоря уже о полном предложении.

— Ты хочешь быть свободным? — Говорит Табита позади него — Я освобожу тебя.

Существо поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, когда она подходит ближе, и с силой вонзает лезвие Миктлантекутли ему в горло. Нож проделывает глубокую рану, доходящую до позвоночника.

Артериальная кровь хлещет из шеи, как из лопнувшего гидранта. Он пытается ударить ее, но он уже умирает, и она легко блокирует каждый удар ножом, нанося порезы по рукам, отрубая пальцы.

Он отшатывается от боли, но Табита продолжает атаку. Она подходит ближе, протягивает руку к огромной ране на его горле и вытаскивает его язык через отверстие. С одной стороны, Иисус, мать его, Христос. С другой стороны, она только что сняла довольно безупречный колумбийский галстук.

Ауизотль отбрасывает её в сторону, царапает себе горло израненными руками. Хвост обвивается вокруг моей шеи, и я падаю на землю. Ауизотль опрокидывается, из его разорванного горла вырывается густой, влажный звук. Табита снова бросается на него, нанося удары ножом. Он тщетно пытается отразить атаку Табиты. Когда он, наконец, перестает двигаться, Табита, похоже, этого не замечает. Она продолжает рубить его ножом, как обезумевший мясник. Я освобождаюсь от хвоста, жду, пока её удары замедлятся, и наконец останавливаюсь.

Она стоит рядом с трупом Ауизотля, её дыхание прерывается. Она вытирает кровь с глаз. Мы оба промокли насквозь.

Я подхожу к ней и, прежде чем успеваю понять, что происходит, она целится мне в голову из браунинга.

— Табита...

— Ты собираешься рассказать мне о Кецалькоатле и всей этой херне с сожжением Миктлана прямо сейчас — говорит она — Или я пристрелю тебя, черт возьми.

— Ты думаешь, я не наложил заклятие на наручники, которые на тебе, чтобы ты не убила меня?

Она разгадала мой блеф и нажала на курок.

Пуля попала мне в левую часть лица, откинув голову назад и заставив внутри черепа зазвенеть, как колокол. На полдюйма правее, и пуля попала бы в плоть, а не в камень.

Я пошатываюсь скорее от шока, чем от какой-либо реальной боли или повреждений. Пуля расплющилась, ударившись о камень, и отскочила в грязь у моих ног. Интересно, если бы она попала в плоть, то вышла бы навылет или просто отскочила бы от внутренней части моего каменного черепа?

— Господи, Табита.

— Что ты говорил?

— Ладно, насчет этого я соврал — Я дотрагиваюсь до места, куда попала пуля, но на моей руке остается только кровь Ауизотля. Я начинаю вытирать руку о штанину, но она тоже вся в крови.

— Ты хочешь знать, что происходит? Я расскажу тебе. Но мне бы очень хотелось сделать это, когда я не буду весь в крови — Она в таком же плохом состоянии, как и я. её голубая фланелевая рубашка насквозь пропиталась кровью, а джинсы настолько пропитались ею, что стали почти черными.