Чтение онлайн

— Осторожнее, Пиноккио, у тебя растет нос.

— Да пошел ты.

Табита дотягивается до плиты, слегка касаясь пальцами камня. Она закрывает глаза, и мягкое сияние внутри нее превращается в интенсивный белый свет. Я вижу её кости, внутренние органы. Она словно горит изнутри. Она отрывает пальцы от камня, затем с силой ударяет ими по нему, высвобождая всю накопленную энергию в одном мощном ударе.

Происходят две вещи. Во-первых, Табиту выбрасывает на дорогу, она ударяется о грязь и проскакивает добрых пять футов, прежде чем остановиться. Во-вторых, дверь не открывается.

Табита встает, стряхивая грязь с волос. Если не считать нескольких прожженных пятен на одежде, она выглядит нормально. Она счищает еще больше грязи со своей одежды.

— Это совсем не помогло, не так ли? — говорит она.

— Совсем немного.

— Ты уверен, что у тебя в сумке нет какого-нибудь волшебного ломика?

— Хотелось бы.

— Черт. Тогда просто будь осторожен — говорит она — Пожалуйста.

— Если бы я был осторожен, нас бы здесь вообще не было. Держитесь подальше от бутылки. Как только эта штука откроется, демоны хлынут наружу, как из прорванной трубы. И, если кто-то из них пройдет мимо, возможно, ему захочется спрятаться.

— Что ты имеешь в виду, если кто-то из них пройдет через это?

Гробница Миктлантекутли не откроется для чего-то меньшего, чем сила Миктлантекутли. Я действительно надеялся, что смогу избежать этого.

Есть большая вероятность, что это сведет меня с ума, превратит в постоянное место, где гадят голуби. В этом и был смысл долгого пути через Миктлан, вместо того чтобы просто воспользоваться своей силой и проникнуть в гробницу. Но я не вижу никакого способа обойти это.

Я возвращаюсь к двери, провожу пальцами по резьбе. Кажется, нет никакого очевидного способа открыть ее. Ни поручней, ни замочной скважины. После недолгих поисков и ничего не найдя, я прижимаю ладони к рисунку Миктлантекутли в центре плиты и обращаю внимание на его энергетику.

— Эрик — говорит Табита — я задала тебе вопрос.

— Все будет хорошо — говорю я — Я делал это сотни раз.

— Сотни?

— Ладно, пару раз. Но они сработали. В основном.

— Эрик.

Мое внимание приковано к энергии, текущей через мой центр, растекающейся по рукам, попадая в ладони. Сейчас я испытываю еще больший голод. Потребность в этом. Меня пронзает боль, когда сила проникает сквозь мои пальцы в камень.

Мои колени подгибаются, но руки остаются прикованными к плите. Резьба внезапно вспыхивает зеленым пламенем, которое распространяется по всей поверхности, проникая в каналы между рисунками.

Энергия не отпускает меня. Она проходит сквозь меня, как высокое напряжение сквозь монетку. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на пол, мои руки все еще цепляются за плиту, от них поднимается дым. Табита подбегает и оттаскивает меня назад, затаскивает за бутылку. Я слишком слаб, чтобы стоять, поэтому позволяю ей. Плита издает глубокий грохот. Медленно, со звуком камня, скрежещущего о камень, она откатывается в сторону.

Я чувствую, как она творит заклинание, то самое не совсем волшебство Санта-Муэрте, которое я ощутил у кровавой реки, наполняя свои ноздри запахом дыма и роз. Я не уверен, делает ли она это сама или это частичка Санта-Муэрте в её душе реагирует. Заклинание неаккуратное, инстинктивное, это не столько заклинание, сколько выплеск силы.

Сила Миктлантекутли реагирует на него прежде, чем я успеваю её подавить. Я чувствую, как она переплетается с её собственной, и заклинание усиливается. Я пытаюсь вернуть его обратно, но я потерял всякую иллюзию контроля, которая у меня когда-либо была над ним.

Я не могу сказать, где заканчиваюсь я и начинается она. Сила внутри нас сплетается воедино, крепко прижимает друг друга, и на долю секунды мы оказываемся вплетены друг в друга. Мы - просто энергия, просто заклинание. Воля Санта-Муэрте и Миктлантекутли сливаются воедино.

Заклинание срывается с нас со звуком, похожим на пушечный выстрел. Волна голубого огня вырывается из наших тел и заполняет комнату перед нами. Перед глазами все белеет, ослепляя меня, и все, что я слышу, это пронзительный вой.

Табита и я рухнули на землю, не в силах больше ничего сделать, кроме как прохрипеть. Либо это уничтожило демонов в комнате, либо бутылка со спиртом добралась до них. Или это ничего не дало, и они уже идут за нами, но мы слишком слепы и глухи, чтобы знать.

Я очень надеюсь, что это не тот случай.

— И это сработало? — Говорит Табита спустя, как мне кажется, целую вечность. Должно быть, в какой-то момент я потерял сознание, потому что не помню, как ко мне вернулись зрение и слух.

Мы не умерли, так что, полагаю, что-то сработало .

— Я даже не уверен, что знаю, что это было.

Я никогда раньше не испытывал такого заклинания. Это даже не было похоже на магию, не в том смысле, в каком я её знаю. Это была всего лишь дистиллированная ярость. Фраза "гнев божий" всплывает у меня в голове, и я понимаю, что это именно так и было. Ярость старых богов передавалась через их аватары.

Я медленно протягиваю руку к бутылке. Кроме очень злого призрака и немного испорченной водки, в ней ничего нет. Я принюхиваюсь. Что-то не так. Когда умирают демоны, остается запах. Похожий на гниль и асфальт. Однажды почувствовав этот запах, ты его уже никогда не забудешь. Это может длиться несколько дней.

Но я его не чувствую. Так что, если только заклинание, которое мы только что применили, не уничтожило все их следы, вплоть до вони, и, черт возьми, возможно, так оно и было, я должен был бы чувствовать запах мертвых демонов.

— Не думаю, что там были демоны — говорю я.

Мне медленно удается встать, хотя равновесие у меня шаткое. Я опираюсь на одну из кварцевых колонн. Я смотрю на свои руки. Хотя они кажутся обожженными и от них идет дым, боль быстро проходит, и они не выглядят поврежденными. Ни волдырей, ни ожогов. Они даже не покраснели.

— Где они могли быть? Могли ли они выбраться?

Свет от окружающих нас кристаллов наполняет этот конец гробницы, растворяясь во тьме по мере продвижения.

— Я не понимаю, как — говорю я — Нет, если только кто-нибудь не откроет дверь и не выпустит их.

Я не хочу об этом думать. Мало того, что они чуть не вырвались на свободу в мире живых, я не могу представить, какой хаос они могут устроить здесь.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ты имеешь в виду, я что, садовый гном?

Я чувствую себя прекрасно. Что, если подумать, может быть не очень хорошим знаком. Когда я впервые переодевался, каждый раз, когда я подключался к сети, это было мучением. После этого меня трясло и я чувствовал слабость. Миктлантекутли сказал мне, что когда перестанет болеть, наступит время для беспокойства. У меня уже давно ничего не болело, но открывать дверь было мучительно. Единственное отличие сейчас в том, что это ощущение быстро прошло.