Чтение онлайн

— Я хочу тебя кое о чем спросить — говорю я через минуту — но я не знаю, с кем говорю

— Мы это уже обсуждали. Я это я. Часть меня Санта Муэрте. Часть меня осталась с тех пор, как умерла Табита.

— Я понимаю это. Но вот чего я не понимаю. Когда я в последний раз видел тебя в Голливуде, ты была другой. Больше, я не знаю, больше Санта-Муэрте? Она говорила через тебя, и в то время она была тобой.

Она потирает запястье чуть выше того места, где находится наручник.

— Но потом появился ты и надел на меня эту штуку.

— Магия, заключенная в этом, должна была разлучить тебя с Санта Муэрте, но в ней есть принуждение, которое заставляет тебя не отходить от меня слишком далеко. Но это все. Ты не слишком мешаешь мне, убить ее. Ты не била меня палкой по голове и не пытался отобрать у меня обсидиановый клинок. Ты не позволила Ауизотлю съесть меня и не выбросила из лодки в кровавую реку.

— Я не слышу вопроса — говорит она.

— Ты самостоятельный человек? Или ты все еще представитель Санта-Муэрте?

— Я всегда была самостоятельной — говорит она.

— Посмотри мне в глаза и скажи это, и, может быть, я тебе поверю. Кто ты, Табита?

Она постукивает пальцами одной руки по колену. Не отвечает мне. Я ничего не говорю, просто позволяю тишине становиться все более и более неловкой.

— её голос звучал в моей голове годами — говорит она — Знания, воспоминания. Не все. Есть пробелы. Сводящие с ума пробелы. Я знаю, что у меня есть собственное мнение. Я спорила с ней. Я спорила с ней о твоей сестре, о тебе. Когда я стала ею, я словно наполнилась силой и знаниями, и все обрело смысл. И даже когда это ушло, и я стала меньше, я знала, что являюсь частью чего-то большего, чего-то важного. И я хотел всегда возвращаться к этому, оставаться на связи с этим

— И что теперь?

— Теперь этого больше нет. Когда она пришла ко мне, я словно обрел сестру, о существовании которой и не подозревала. Но теперь я не уверена, что хочу вернуть эту связь. Частичка её внутри меня, это теперь просто я сама. И когда я думаю о её голосе, мне кажется, что...

— Газлайтинг? Она лжет, Табита. Ты это знаешь. Она солгала мне. Она заставила тебя солгать ради нее

— Она самая честная из всех, кого я знаю.

— Да. Она нечто. Она не человек. Она смерть. Нет ничего честнее этого. Но когда она не становится смертью, возникает проблема.

Я обдумываю свои слова. У меня такое чувство, что я разговариваю с испуганной лошадью. В преданности Табиты Санта-Муэрте есть трещина, и я хочу её приоткрыть, понемногу. Слишком много, слишком быстро, и все может рухнуть.

— Что бы ты сделала, если бы к тебе не вернулся этот голос? Эта связь?

Она грустно улыбается мне.

— Какое это имеет значение? Я же не могу вечно находиться вдали от нее. Даже с этой безделушкой на руке. Это может закончиться одним из двух способов, и ты это знаешь. Либо я вернусь к ней, либо ты убьешь меня.

— А что, если был другой способ?

— Ты имеешь в виду, убить её и оставить меня в живых? Во мне все еще есть частичка ее, Эрик. Если она умрет, а я нет, я не знаю, что произойдет. Но я не думаю, что это пойдет на пользу кому-либо из нас. Я все равно не собираюсь помогать тебе убивать ее.

— Ты остановишь меня?

— Я больше ничего не знаю.

— Справедливо.

Это немного, но это начало. Я не хочу, чтобы мне пришлось убивать ее. Я не знаю, кто она такая, но она не та, за кого я её принимал.

Конечно, говорит голос в глубине моего сознания, она и сейчас может лгать. Я потираю переносицу, где головная боль усиливается. Я устал от всего этого. Устал от паранойи. Устал от предательств. Я бы хотела иметь возможность доверять кому-нибудь. Но что-то подсказывает мне, что это произойдет не скоро.

— Знаешь, она любит тебя — говорит Табита — Настолько сильно, насколько она может. Я это чувствовала. Она так долго была одна.

— Я знаю. Я понял это некоторое время назад. Это полный пиздец, как Сид и Нэнси облажались. Она не человек. Она не будет чувствовать то, что чувствуем мы. Что, черт возьми, вообще значит любовь для нее? Любить так, как собака любит кость? Любить меня настолько, что готова убить мою сестру, чтобы привлечь мое внимание? Для меня это безумие. Но для нее нет. Я думаю, она любит меня за то, для чего может меня использовать. У нее есть план. И я играю в этом большую роль. Ты тоже это знаешь. Черт, возможно, ты даже знаешь, в чем заключается план.

— Я, нет — говорит Табита — Это один из тех пробелов, о которых я говорила. У меня сохранились некоторые из её воспоминаний, но есть вещи, которыми она не хочет со мной делиться. Это одна из них.

Мне её жаль. Я хочу рассказать ей о Дариусе, но что я могу сказать? Джинн, которому восемь тысяч лет, рассказал мне о том, что происходит, но заставил меня забыть, и, ого, это совсем не помогает, или что? Да, это пролетит, как пуля.

И сказать, что я все помню. Должен ли я ей сказать? Скорее всего, нет. Дариус, возможно, пускает дым мне в задницу. Или он может ошибаться. Возможно, он на самом деле знает не так много, как ему кажется. Слишком много переменных, слишком много рисков, слишком много возможностей для того, чтобы все пошло наперекосяк. Но, по крайней мере, это направление.

Вместо этого я спрашиваю:

— Она сказала, почему выбрала тебя?

— Я же говорил тебе, что у меня есть те же способности, что и у тебя. Ей нужен был некромант.

— Для чего? Что это за долгая игра? Ты ведь спрашивала, не так ли? Интересно?

— Конечно, я задавалась этим вопросом. Я просто... — В её глазах замешательство — Это никогда не казалось важным.

Ее пальцы барабанят по ноге все быстрее. Она задает вопрос. Нервно.

— Значит, ты никогда не спрашивала.

— Однажды — говорит Табита срывающимся голосом — Она мне не сказала.

Я больше не хочу давить на нее. Я говорю себе, что это потому, что это может завести все слишком далеко, и это может иметь неприятные последствия. Что все, что мне сейчас нужно, это чтобы она задалась вопросом. Семя посажено. Пусть она беспокоится об этом.

Но я думаю, может, я просто не хочу причинять ей боль.

— Далеко ли до могилы Миктлантекутли? — Спрашиваю я, вставая. У меня подгибается колено, а спина ноет от боли. Я стараюсь не обращать на это внимания. Я протягиваю ей руку, и она берет ее. Она задерживает мою руку чуть дольше, чем это необходимо, прежде чем я помогаю ей подняться. Или, может быть, я держу её за руку. Я не могу сказать точно.

— Может быть, час — говорит она — Ты уверен, что хочешь попробовать попасть туда?

— Хочу, не совсем то слово, которое я бы использовал, но да. Я не знаю, остановит ли его убийство развитие нефрита, но я должен попытаться

— Это может ускорить его.

— Как и многое другое. Я стараюсь не думать об этом — Она начинает спускаться по дороге и останавливается на полуслове — По крайней мере — говорит она, не глядя на меня — пожалуйста, знай, что мне жаль, что все так получилось. Что это вообще произошло.