Чтение онлайн

— Да. Я тоже.

Я могу сказать, что мы приближаемся к цели, потому что я чувствую, как сила Миктлантекутли разворачивается во мне, как змея, ловящая первые лучи солнца. Это большой узел желаний. Оно хочет попасть в эту гробницу, хочет воссоединиться с Миктлантекутли. Оно знает, что находится не в том теле, и очень хочет это исправить.

Как ни странно, татуировка в виде ворона на моей груди тоже набирает обороты. Вот уже несколько месяцев я чувствую себя не в своей тарелке, как будто изменения во мне меняют и воронов. Может, они и волшебные, но все равно это всего лишь чернила. Даже когда заклинание срабатывает и освобождает их, они остаются всего лишь призраками. Последнее оружие, когда дело доходит до драки. В них нет ни мысли, ни, тем более, воли. Но я все равно не могу избавиться от ощущения, что они просыпаются.

Мы сворачиваем за поворот, и все мои татуировки оказываются на месте. Те, что защищают меня от обнаружения Миктлантекутли, начинают чесаться и гореть, даже там, где моя кожа приобрела нефритовый оттенок. Жжение распространяется. Каждая татуировка на моей коже вспыхивает так, словно её нарисовали огнем. Жгучая боль охватывает мое тело, и мне требуются все силы, чтобы не упасть на колени. Я сгибаюсь пополам, стискивая зубы.

— Что не так? — Говорит Табита. Она подбегает ко мне, пытаясь помочь, но я отмахиваюсь от нее. Я прислоняюсь к хрустальной колонне и проталкиваюсь вперед.

— Я в порядке — говорю я.

— Нет, это не так. Скажи мне, что происходит.

— Черт, я не знаю. Мои татуировки восстают или что-то в этом роде.

Большинство из них защитные заклинания, щиты, чтобы остановить пулю, отвлекающие маневры, чтобы скрыть меня, заклинания, отражающие магические атаки. Все они работают на пределе возможностей. Здесь есть угроза, и они делают все возможное, чтобы защитить меня. Но я не могу сказать, что это за атака и откуда она исходит.

— Миктлантекутли — говорит Табита — Он не хочет, чтобы ты был там. Нам нужно уходить.

— Пусть идет на хуй — говорю я — Кроме того, я думал, ты хочешь, чтобы он ушел.

— Хочу. Он опасен. Но только не в том случае, если ты собираешься умереть до того, как доберешься туда.

Я сам не в восторге от этой идеи, но если бы я видел выход из положения без этого, я бы уже это сделал. Я заставляю себя выпрямиться. От чего меня пытаются защитить эти заклинания? Что-то связанное с гробницей? Что-то на двери?

— Ты ничего не чувствуешь? — Спрашиваю я, стискивая зубы от боли.

— Нет.

— Мне повезло. Я всегда знал, что я особенный. Давай же — Я заставляю себя идти вперед, пошатываясь при каждом шаге. Такое чувство, что идешь по горящему желе. Слезы наполняют мои глаза и текут по щекам, и только когда я вытираю их тыльной стороной ладони, я понимаю, что это кровь.

Когда у меня начинает течь из глазных яблок, приходит время признать, что я могу ошибаться. Я уже собираюсь развернуться и уйти, пока это не убило меня, но тут мы делаем еще один поворот, и вот оно. У одной из стен пещеры установлена круглая каменная плита добрых десяти футов в поперечнике. Дверь в гробницу Миктлантекутли.

Я натыкаюсь на него, и в тот момент, когда моя рука касается его поверхности, боль прекращается. Что бы это ни было, оно ушло, хотя я все еще чувствую, как вороны жадно кружат в своей татуировке, а темная сила Миктлантекутли проникает в мои кости.

— О, смотри. Мы здесь.

— Что дало первую подсказку? Как ты себя чувствуешь?

— Лучше. Узнал — Я постукиваю по плите — Как будто эта штука знает меня.

Я отдергиваю руку, ожидая, что боль начнется снова, но этого не происходит.

— Это хорошо?

— Я не знаю. Я не уверен, что оно видит меня.

Этот камень очень похож на камень-календарь ацтеков, хранящийся в музее Мехико — массивный двадцатитонный календарь из базальта, на котором изображены различные эпохи цивилизации ацтеков. Но вместо разделенных изображений ягуаров, ветра, дождя и воды, обозначающих разные эпохи, на нем изображена иконография смерти.

В центре вырезано лицо Миктлантекутли. Его настоящее лицо, не то, что у Алекса, с которым я разговаривала. Череп с вылезающими из орбит глазными яблоками, головной убор из перьев, ожерелье из человеческих глаз.

Вокруг его головы вырезаны изображения различных мест Миктлана. Горы, равнины, реки, туманы. Все места, куда отправляются мертвые, чтобы достичь Чикунамиктлана и получить свою последнюю награду. Работа потрясающая, вырезана с лазерной точностью.

За этой плитой, внутри своей гробницы, Миктлантекутли ждет меня, заключенный в свою собственную нефритовую тюрьму. Интересно, как на нем сказываются эти перемены? По мере того, как камень овладевает мной, становится ли видна его плоть? Кожа свисает с костей, органы выступают наружу и видны на её фоне? Набухает ли мускулами его лицо, как у скелета?

— Что тебе об этом известно?

Я чувствую, как сила в моих костях тянется к двери, как растение к солнечному свету. Я провожу пальцами по камню, нащупывая какой-нибудь механизм, выключатель, еще что-нибудь. Физически это просто большой камень. Мертвый, неподвижный. Волшебным образом он светится, как гребаная рождественская елка. Даже если бы по моим венам не текла сила Миктлантекутли, я бы это почувствовал.

— Только то, что я узнала от Санта-Муэрте. её воспоминания об этом расплывчаты. Не думаю, что ей нравиться об этом вспоминать.

— Я её не виню. Это, наверное, было не весело. Интересно, если бы я сохранил связь с Миктлантекутли, я бы вспомнил о нем, а не о его раздражающей личности, всплывающей в моих снах?

Она касается камня.

— Меня всегда удивляло, почему она никогда не пыталась что-то с этим сделать.

— Что, например, раскрыть это? Это действительно кажется странным. Какие именно воспоминания у тебя о ней остались?

— В основном, обрывки. Образы, мысли, знания. Я собрала по кусочкам больше, чем получил от нее на самом деле. Как я уже сказала, есть пробелы.

— Может быть, о нем есть пробелы?

— Да, немного. Я знаю, что она сильно любила его. Они были женаты тысячи лет.

— В самом деле? Она казалась немного расстроенной из-за этого.

Табита хмурится.

— Иногда по ней трудно сказать наверняка. Они не всегда ладили? Как ты выразился? Это пиздец, как Сид и Нэнси облажались?

— Кладбищенская любовь. У меня было несколько таких отношений.

— У тебя все еще есть.

Как будто мне нужно напоминать.

Я еще немного постукиваю по камню. Магия, заключенная в нем, отражается на резьбе, в одних местах сильнее, в других слабее.